— Ну что же, — Тыца вздохнул, — если они перезагрузят еще раз на шестое июня, то можно будет попробовать. Но, во всяком случае, мы знаем, что было на том диске. Поехали в Берлогу, Лера.
— Тыца, — обернулся Макс, — они не могут нас вычислить по коннектору, с которого я совершал звонок?
— Еще недавно могли, хотя это и было сложно, а сейчас, подозреваю, нет. Происходит странная штука. Есть ощущение, что ты словно бы сдвинул реальность. Ну не знаю, как это сказать… И, понятно, что это нельзя назвать реальностью. Но дело в том, что я раньше, понимая, что все это виртуальность, пытался менять какие-то вещи. Не принципиальные, а так, различные пустяки. Но у меня это не получалось. То есть, например, мне было предельно ясно, как позвонить на выключенный коннектор. Но ни разу у меня это не выходило: есть какие-то программы, которые держат все нас окружающее под контролем. Что они представляют из себя — я понять не могу. Но это, знаешь ли, какое-то подобие частицы, которая запускает все вокруг. Вот Дима говорит, что он нашел в старых книгах такую теорию, что будто бы биологические клетки, ну, в реальном мире, не могли работать сами по себе, и их заставляло действовать некое поле, природу которого наука не могла определить. И даже вычислить само это поле так никто и не смог. Но известно, что ни одна модель клетки, как бы тщательно ни была она создана, так и не действовала.
— Ты считаешь, что здесь есть некое такое же поле? — заинтересовался Макс.
— Банальнее. Скажем так, программа-контролер, позволяющая действовать всем остальным программам только в строго заданных рамках. И если она не понимает или не принимает действия какой-то программы, то она просто рубит их на корню и все. То есть, у тебя есть топор, ты им рубишь дверь, но она остается целой. Хотя до этого ты разрубил этим же топором комод, шкаф и сервант. Но его действие по отношению к двери программа не признает.
— Ты вычислил эту программу?
— В том-то и дело, что нет. Я миллион раз пересчитал все коды, но там нет ничего более, чем… Ну, то есть, есть дверь, я ее вижу, есть топор, его тоже вижу, а больше ничего. И почему он не действует — мне не понятно. Скорее всего, это контролирующая все сверху какая-то суперсистема.
— Ха! Ну то есть Бог.
— Фактически, да. И я пока так и не смог постигнуть Бога. Но когда появился ты, многое пошло легче. Вот сегодня я, например, решил снова позвонить на выключенный коннектор. И мне это удалось. Насколько понимаю, мне удалось отключить отслеживание наших источников сигнала.
— То есть, ты считаешь, что я своим присутствием здесь типа как дидошу этого бога, и ему не хватает сил за всем уследить?
— То есть твое существование посылает ему слишком много вопросов, и сервер бога начинает виснуть? — Тыца хотел, похоже, что-то возразить, но потом лишь коротко хохотнул и кивнул головой: — Да, эта версия тоже годится.
До Берлоги доехали быстро. Лера, казалось, радовалась тому, что они избавились от опасной встречи с Кимом, и потому гнала во весь дух.
— Бросай машину здесь, — сказал Тыца, — уже можно и пешком пройти, а то твой красный автомобильчик, постоянно маячащий около входа, рано или поздно вызовет у кого-нибудь подозрение. И, тем более, гулять полезно. Особенно тем, кто проводит много времени у компьютера. Пошли, разомнем ноги. И планшету моему надо кислородом подышать, а то совсем уже батарейка на нуле.
— Кто-то выгуливает собак, кто-то выгуливает компьютеры, — улыбнулся Макс.
— Планшет, конечно, гораздо удобнее коннектора, за единственным исключением — слишком много ест. И батареечка из коннектора, которая заряжается от тепла тела, его не тянет. Зарядка от кислорода в этом случае гораздо удобнее, хотя, конечно, тоже создает некие неудобства. Я вот, например, не чувствую, что в Берлоге не хватает кислорода. А он, собака, капризничает, — Тыца сунул планшет к себе в рюкзак, но молнию застегивать не стал: — Дыши, родной.
Лера остановилась у лотка под цветастым зонтиком:
— Может, по мороженому?
— Можно, — пожал плечами Тыца и внимательно осмотрел стоящий под зонтиком холодильник на колесах, — Макс, посмотри, в каком странном мире мы живем. С одной стороны — какие-то последние достижения цивилизации, с другой — какой-то, прямо скажем, ХХ-й век… Вот зачем этот холодильник на колесах, продавщица… Везде же уже автоматы по продаже мороженого стоят.
— Верно, — улыбнулся Макс. — Я совсем недавно об этом думал. У меня вот, например, дворник во дворе метлой машет…