– Получается, если бы я захотела поговорить на моем языке, то ты бы понял меня? – Мак внимательно прислушалась к себе и поняла, что говорит по-английски. Она увидела, как Нихил нахмурился.
– Это твой язык? – спросил он по-залудиански.
– Да, – так же по-залудиански ответила она. – Ты понял, что я сказала?
– Нет, прости, малыш.
– Но я думала, ты сказал...
– Ты говоришь и понимаешь языки, запрограммированные в обучателе, и, кажется, ганглианцы подготовили для вас только свой и залудианский.
– А я смогу выучить ваш язык?
– Да, малыш, и многие другие, – он нежно приласкал её щеку. – Завтра, если ты будешь готова к этому, Луол хотел поставить тебе наш обучатель. Он будет содержать все языки известных Вселенных, а также историю и основы каждого.
– Я смогу говорить и понимать тебя на вашем языке?
– Да.
– И ты поймешь мой?
– Нет, так как это не один из известных языков. Но со временем, если ты и ваши мужчины поработают с Луолом, мы сможем узнать и записать его, так что, в конце концов, он может быть запрограммирован, – Нихил заметил, что Мак прикусила свою верхнюю губу. – Что случилось, малыш?
– Просто... я просто...
– Что? Ты можешь сказать мне.
– Я хочу выучить язык и больше узнать о... ну, обо всем. Просто мне не понравилась эта вещь в последний раз. Было неприятно, и я испугалась.
– Неприятно? Что ты имеешь в виду? – всё тело Нихила напряглось. Обучатель никогда не должен вызывать дискомфорт. Ганглианцы навредили его Маккензи?
– Он был жесткий и холодный, и, казалось, слишком плотно сжимал мои виски, – она не заметила, что потянулась вверх, прикасаясь к этим местам. – Мне не понравилось это ощущение.
Нихил слегка повернулся, уложив её на спину, и заключил между массивными руками, окружая её своей защитой.
– Обещаю, Маккензи, в этот раз всё будет по-другому. Ты будешь в безопасности. Я буду с тобой всё время. Луол убедится, что обучатель настроен должным образом, что не вызовет у тебя никакого дискомфорта.
– И я стану лучше понимать некоторые вещи, например, как открыть дверь?
– Да, малыш.
– А про твои бусины? – она потянулась вверх, касаясь заплетённых прядей, упавших на плечо.
– Да, это поможет тебе понять, но я и так расскажу всё, что ты захочешь узнать о моих суджа-бусинах.
– Суджа-бусины... Зачем ты их носишь?
– Все кализианцы их носят, – он повернулся на бок, упершись локтем, и потянулся за спину, перекидывая все свои косички вперёд, чтобы девушка могла их видеть. – Это мои Кровные бусины, их я получил во время своей церемонии наречения имени, вскоре после моего представления.
– Представления?
– Когда я сделал свой первый вдох.
– Ты имеешь в виду, когда ты родился? Ладно, я поняла.
– Эта бусина, – Нихил коснулся янтарно-красного шарика в глубине косы, – представляет мою мать и её род, который продолжается во мне. А эта, – коснулся он янтарно-зеленого шарика над ним, – обозначает моего манно и его род.
– Манно... твой отец?
Нихил на мгновение задумался.
– Если отец означает мужчину, от чьего рода ты происходишь, то да.
– А что представляет эта бусина? – спросила она, касаясь большой темной янтарной бусины, в которой смешались более светлые янтарные оттенки.
– Меня. Если я буду благословлён потомством, я смогу взять часть этой бусины и перенести на него или её, подтверждая, что это – мой отпрыск.
– И они смогут унести эту часть тебя с собой. Навсегда.
– Да.
Мак задумалась об этом на мгновение и поняла, что хотела бы иметь нечто подобное от своего отца.
– А остальные бусины?
Нихил продолжил рассказ о своих бусинах: о том, как он зарабатывал их; о том, как за некоторые достижения он получил ещё больше бусин. Большинство его бусин были нанизаны на его косы и почти доходили до его клипса. Нихил отказался вдаваться в подробности о том, как он их заслужил, и только сказал, что это были его боевые бусины. Дедушка Мак был точно таким же в отношении своих медалей. Он рассказывал ей о том, в каком сражения их получил, а также называл имена всех погибших отважных людей, но сверх этого не рассказывал ничего.
– Как насчет этой? – Мак коснулась единственной косы, что не была перекинута через плечо. Мужчина поднял свою огромную руку, что лежала на кровати, и взял единственный шарик. Белый шарик, с зеленым вихрем внутри.
– Это моя бусина Эша, – сказал он ей приглушённым тоном.
– Бусина Эша...
– Да, это – единственная бусина, что я могу предложить женщине, с которой хочу завести потомство. Если она примет её, она станет моей Эша, моей Госпожой.
– Но... тогда, почему все обращаются ко мне как к Эша? Почему ты назвал меня своей Эша? Откуда это, – она подняла локон с бусиной – сосново-зелёным шариком с белыми искрами, кружащимися в нём, – в моих волосах?
Маккензи нахмурилась, когда, вместо ответа, Нихил неловко промолчал.
– Нихил?
– Это – бусина моей истинной пары.
– Истинной пары?
– Да.
– Зачем ты надел её мне?
– Я не надевал.
– Что значит, ты не надевал?
– Я не могу отдать женщине бусину своей истинной пары.
– Что?
– Только бусина принимает решение.
– Бусина... Она живая? – Мак слегка дернулась.
– Не в этом смысле, – быстро успокоил её Нихил. – Это трудно объяснить. Суджа-бусины являются отражением того, кто носит их. Они поглощают его энергию и реагируют соответствующим образом.
– Что ты имеешь в виду?
Нихил выбрал несколько из своих косичек и показал их ей.
– Видишь, там шарик на конце каждой из них?
– Да.
– Это мои Изначальные бусины. Они всегда остаются в нижней части всех моих косичек.
Мак осторожно прикоснулась к тёмным бусинам, и хотя они были тёплые, они, казалось, не реагировали на её прикосновения, как бусина в её волосах.
– Хорошо.
– Бусины над ними – бусины достижений. Они отражают мои достижения и периоды моей жизни. Высота бусин на косичках свидетельствует о ценности этих достижений и периодов.
Мак протянула руку, поднимая его косы. Бусины в центре косы касались изначальных бусин, поскольку там их было больше, и они поднимались выше, чем на любой другой косичке.
– Эти косички тоньше, – погладила она косички в центре.
– Я был во многих боях, – тихо сказал он. – Если считается, что я выполнил... хорошо, тогда я могу получить больше бусин, когда это происходит, новые бусины помещаются на одну из моих существующих косичек. Потом Изначальные бусины делятся и формируется новая косичка, с новыми бусинами, переходящими на эту косу.
– Это... это удивительно.
– На Земле не так?
– Нет. Даже близко не так.
– Тогда как вы можете знать, имеете ли вы дело с кем-то достойным?
– Ты должен доверять тому, что видишь, и своим инстинктам.
– То, что ты видишь можно подстроить.
– Да, можно, – в прошлом Мак были два парня. Дерек выглядел хорошим парнем, но оказался полным кретином.
– Ты в порядке? – спросил Нихил.
– Да. Так что, это нельзя подстроить, как ты говоришь, или удалить?
– Можно, но только на короткий период. Не более суток.
– Что ты имеешь в виду?
– Если я хочу тщательно очистить волосы, я расстегиваю мой суджа-клипс, и тогда могу снять бусины. После того, как закончу, я верну их.
– А как ты сможешь вспомнить, где все они были расположены?
– Я не запоминаю, это делают они. Пока я мою волосы, бусины объединяются. Я разделяю волосы на множество косичек, затем помещаю в конце каждой Изначальную бусину. Они присоединяются, затем я возвращаю клипс и другие бусины. В течение дня они будут делиться, а затем примут своё истинное положение.
– Это... это удивительно. Ты часто делаешь это?
– Нет. Простого очищения обычно достаточно, так как бусины можно слегка подвинуть. Я снимаю их полностью только после тяжелого боя или перед важным событием, на котором должен присутствовать.