Так вот, последний год из пяти лет своего отсутствия, Макс воевал где-то на Ближнем Востоке. А где до того был, для меня до сих пор тайна великая. Не признается. Когда мы впервые после его возвращения пересеклись, я увидел - сильно поменялся бывший одноклассник. Очень сильно…
Однако, что-то заболтался я…
- Правда! – буркнул Кучерявый, разворачиваясь и собираясь уходить. – Пойду я, пожалуй, а то Светка опять хай поднимет! К малому в больницу как раз и собрались. Психует уже…
Он ссыпал оставшиеся в руке камни домино в коробку, махнул досадливо рукой на Сыча и ушел, слегка сутулясь и не оглядываясь.
Виктор Васильевич сдвинул свои доминошки на середину стола, не став их складывать и поднялся.
- И мне пора…
- Что там не так с его парнем? Что-то серьезное? – поинтересовался я у Макса, когда Виктор Васильевич ушел, а Кучерявый уже скрылся в подъезде. – Не радостный он какой-то…
- Да уж, - вместо него ответил Сыч, - будешь тут веселиться…
Я промолчал, ожидая продолжения.
- На дурке его пацан! – хмуро сообщил он, с грохотом ссыпая кости домино в коробку и укладывая. – А все из-за этих фуфловых компьютерных игр!
- Да ладно! – Макс смахнул рукой на землю со стола несколько выпавших из пачки сухариков к пиву. – Причем тут игры? Я вот, тоже в детстве играл, и что? Меня тоже на дурку?
- Кто ж тебя знает-то? – пожал плечами Сыч, пряча коробку в тряпичную сумку, с кривой ухмылкой выпуская вбок сквозь губы сигаретный дым и ловя взгляд одноклассника. – Сейчас нет. А что завтра будет? Может быть, и ты свихнешься, бегая в какой-нибудь «Контре»? И пойдешь мочить всех подряд направо и налево! По своим понятиям. Как ты там говорил? А? «Развели твари бардак! Кончать всех надо»?
Вот-вот! – он задавил окурок в жестяной банке – пепельнице. - Это у Кучерявого сын настоящего оружия в руки не брал, мал еще. А ты, после своего «Архара»? Возьмешь в руки этакий джойстик с курком, и пойдешь свою собственную справедливость наводить, в одном отдельно взятом дворе, потом в микрорайоне…
- Да ты шо, Петрович? – совсем неискренне удивился Макс, хмурясь. – Какая такая «Контра»? Мой максимум, - «Супер Марио»! И то уже не пройду, скорее всего. Я уже и забыл, когда тот джойстик вообще в руки брал! Еще в детстве…
- Да ладно тебе! Не трынди! Может быть и не «Контрас», а «Эрцы-Перцы» какие-нибудь! – скептически прищурился Сыч. – Джойстик он в руки не берет! Значит вирткомплектом обзавелся! Если не ты, то кто же тогда по ночам у меня за стенкой орет: «Фраг! Минус пять!», а?
Или: «Шо за дерьмо, тля, а не лут!» Мышей говорящих завел? Или тараканы у тебя на кухне веселятся? Не забивай мне баки, Максимка! Во что шпилишь, маньячелло? Признавайся! В «Мире» зажигаешь?
Он заговорщицки подмигнул.
- Да ни в шо я не шпилю! – зло буркнул тот, выбираясь из-за стола и собирая пустые пивные бутылки в пластиковый пакет. – Сказал же, Петрович! Я не играю! Ни в «Earth Defenders», ни в «Мир», ни во шо другое!
- А, чего это ты так разнервничался вдруг? – снова многозначительно усмехнулся Сыч. – Знаю – знаю! В курсах! Давненько ты уже не маньячил! Пару месяцев, не меньше. Тихо за стенкой стало. Ну только если пару раз всего. А в чем, зависал-то, не секрет? Хотя, - пофиг! Ща тех игр развелось. Каждый второй фраер свои крапает. У тебя, кстати, знакомых таких нет?
Макс отрицательно мотнул головой, ставя пакет на землю.
- Жаль! Можно было бы бабла поднять малехо. Я бы его с заказчиком свел, - притворно расстроенно вздохнул Сыч. – И тебе бы чего капнуло.
- Так все же, - чё так? Надоел «Мир»? Или ломка началась? – внезапно, в ответ на прищуренный изучающий взгляд Сыча я даже физически ощутил прокатившуюся от Макса во все стороны холодную волну, зацепившую и меня, и понял – летний вечер перестает быть томным. Врожденный проблемметр на котором я до сих пор сидел, взвыл сиреной: «Сматывайся!» Только я на него не обратил должного внимания. Зря…
- Типа бросаешь? – ухмыльнулся Сыч, явно ничего не заметив. - Так я вот чего тебе скажу, дорогой! Да играй ты себе на здоровье! Не в «Эрцы-Перцы», так можно и в другое чего-нибудь. Только прошу по-человечески - не вопи ты по ночам раненым носорогом: «Твою ж мать! Только не респаун?!» Не мудрено, что все бабы от тебя поразбежались!
Он ехидно хмыкнул.