Утром меня разбудила жуткая головная боль, вынуждавшая ненавидеть слово «Мороша». И это при том, что никогда раньше похмелье не поднималось так высоко по моему телу. По дороге в туалет выяснилось, что Сергей лежит вместе с Сеней, как я и предсказывал, а мои соотечественники еще даже не вернулись. Когда я вернулся в комнату, Даша впервые с момента нашего знакомства встретила трезвым взглядом.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил я.
— У нас что-то было ночью? — все пропало. Сейчас будет кричать «Подлец», выбежит в панике из квартиры, и я никогда ее больше не увижу. Нас будет связывать лишь недосказанность.
— Да, было. Перед тем как пришел Сергей, ты говорила, что тебе очень понравилось, — а почему бы ей и не соврать? Да, куколка, я могу сказать, что являюсь вторым лицом в правительстве, и ты поверишь. Конечно же поверишь.
— Сергей здесь?
— Да, но он не в курсе. Мы можем ему и не говорить, если ты выполнишь вчерашнее обещание повторить утром. И знаешь, вот оно — утро, — недоверие в ее глазах начало сменяться осознанием глубины дна, на которую она опустилась по пьяне.
— Знаешь, не хочу больше напрягать твою киску, она слишком упруга, но мы можем заменить твое обещание на что-то иное.
Шок и мощное похмелье, причиной которых вполне могло стать всего лишь пол-литра пива, заставили ее быстро принять факты. В этом она похожа на меня: быстрая реакция, быстрое торможение. Если исправить уже ничего нельзя, то чего грустить.
Я точно знал, что мне ничего не светит, но и глазом не моргнул: я свято верил во все, что говорил. Эта белая богиня, эта девять-из-десяти, не задавая больше ни одного вопроса, как-то болезненно улыбаясь, полезла под одеяло. Об этом нельзя было даже мечтать! Да, малышка, продолжай это делать. Господи, храни подростков, еще не знающих, как происходят банальные житейские вещи. Если бы она была чуть постарше, она бы просто послала меня, но нет, она проверяет свой глотательный рефлекс! Это прекрасно!
Даша показала свою полную несостоятельность как членоналетчицы. Она, видимо, все ждала хоть какой-то положительной реакции на свои приемы, но от меня не было слышно и звука. Я просто держал ее за волосы, а она все продолжала сосать. Когда мой член уже блестел от чистоты, пришло время продолжить наглеть, и я стал медленно поглаживать ее попку. Не знаю, какие мысли рождает моя пилюля в чьем-нибудь рту, но, видимо, седативный эффект все же дает. Она смирилась с мыслью, что все уже было, и второй раз вряд ли будет хуже, зато она хоть будет знать, что рассказывать потом неопытным страшненьким подружкам. А, может, Даша все еще была пьяна, и не понимала, что делала. Любой расклад ее мыслей был мне на руку.
Вдруг из зала раздался шорох, и белоснежка слетела с кровати, чуть не унеся в зубах важную часть меня. Накрывшись одеялом, она выбежала в ванную, заметив по дороге пробуждающегося Сергея.
— Его в тебе вчера не было, — полушепотом крикнул ей вдогонку.
Странно, какие бывают совпадения, но в ту же минуту раздался звонок в квартиру. Натянув джинсы и открыв дверь, я обнаружил там Васю.
— Ну что ты, собрался?
— В смысле?
— Говорю, одевайся, и поехали. Мы уже все готовы. Сеня, привет!
Семен вышел к двери встречать очередных гостей.
— А Гена может ехать? — зачем-то поинтересовался я.
— Да, может. Только ты остался. Давай, бери вещи, и погнали в машину. Весь день придется ехать.
Не прощаясь с примой театра одной актрисы, я выбежал с вещами к автомобилю, в котором и закончил одеваться.
По дороге в Минск я делал вид, что сплю: не хотелось отвечать на вопросы для галочки от таких же уставших попутчиков. Akute создавали в наушниках настроение, при котором хотелось рефлексировать.
«Ну, ты и мразь. Как же быстро ты падаешь. Смог бы ты сделать точно так же с Франческой?»
Не надо было вспоминать Франческу. Она была богиней, я ставил ее на пьедестал, она улыбалась мне.
Прекрасно помню тот момент, когда перестал быть эталоном безэмоциональности. Меня научила этому Франческа — дочка той супружеской пары, что каждое лето приглашала меня в Италию. Мы были сверстниками, только она всегда улыбалась, а я постоянно был серьезен, будто в любой момент ко мне могут подойти с требованием спрогнозировать индекс NASDAQ на ближайший квартал. Мы должны были встретиться, и должны были изменить друг друга.
Франческа научила меня улыбаться, радоваться каждому моменту жизни, не просто замечать детали, а удивляться уникальности каждой из них. Это были ее основные «правила счастья». Она научила меня не спешить, и это касалось не только секса, бывшего у обоих впервые. Я же учил ее скрывать «неправильные» эмоции, вроде недовольства или обиды: был абсолютно уверен, что ей это обязательно когда-нибудь пригодится. Но не пригодилось.