***
Я был ниже и, возможно, слабее физически, но что-то придало мне силы сделать все быстро и правильно. Кажется, я его душил, кажется, он пытался бить меня, но я не чувствовал боли. Не помню момента, когда Макс перестал дергаться подо мной. Я многое после того момента не помню.
***
В дверь несмело постучали.
***
Меня посадили в тюрьму, Инесса чуть позже покончила с собой, не вынеся одиночества и утраты, Леди Ди я больше никогда не видел. Мои рассказы были выпущены под именем Макса, а в аннотации некто по имени Б. Е. Сулима написал, что один из друзей автора не выдержал гениальности и правдивости произведений, за что и убил его. Естественно, книга разошлась миллионными тиражами, об этом говорили на каждом углу. Моя история стала напоминать миф про Сальери и Моцарта.
***
Стук раздался еще сильнее.
***
Когда-то, давным-давно, мир был населен ангелами, самыми совершенными существами во Вселенной. Но потом они все были порублены на две части, почти всегда неравные. Эти половины падали на Землю и превращались в людей: обычных, в чем-то похожих, но разных. История не знала примеров, когда обе половины совершенного существа оказывались равными, жили в одно время и даже встретились. Хотя нет, уже знает.
***
Сильный треск — дверь была выломана. В квартире никого не было. Ветер развевал занавеску у открытого окна. Одуванчики под окном в который раз принесли каждому свое.
Глава 24. Привет из преисподней
Предисловие
В общем-то, я не обязан вам ничего объяснять, просто вдруг почувствовал потребность донести содержание записки, которую оставил Максим лично мне. Она не попала ни в руки правоохранительных органов, ни в руки Юневича:
«БЕС, если моя смерть сделает тебя счастливым, то будь же ты счастлив. Дьявол ведь тоже имеет на это право».
Следующий рассказ я посвящаю своему самому любимому собутыльнику — Максиму Игнатьевичу Наумовичу.
Глава виновника
Все, успокоился. Хотелось что-нибудь разбить, но ведь стало б только хуже. Хотелось прокричать, но это могло усугубить мое положение. Да и как было уже не будет: ярость и отчаяние, овладевшие мной, успели сделать свое грязное дело.
Мой поступок, конечно, отвратителен, но еще хуже — моя на него реакция. Да, я выбросил мусор прямо на дорогу. Эта злосчастная кожура от банана как будто сама выпала у меня из рук, я могу поклясться, что даже не заметил этого. Хотя это и есть самое страшное — я не заметил. Это как же надо было отпустить вожжи контроля над собой, чтобы выбросить банановую кожуру на дорогу, и не заметить! И ведь не на автомате, потому что никогда такого раньше не делал. Потеря самоконтроля — самый страшный грех.
Дальше, как вы поняли, стало еще хуже. Я был в отчаянии от этого проступка. Раньше, в древности, подобное не могло считаться преступлением против совести, против развития личности, но в Эпоху Рефлексии — это преступление против себя. Я потерял из-за этого короткого по времени действия где-то полгода работы над собой. Из-за гребаной кожуры!
И да, я тут же вспылил… а как еще на такое реагировать?
В итоге насмарку пошли годы моего самосовершенствования, годы ежедневной рефлексии! Я допустил ошибку, которую перестают совершать дети в три-четыре года! А своим гневом я испоганил все! Я плохой человек, я никчемный человек…
Теперь не видно будущего: я буду тратить годы на восстановление прежнего уровня личности, когда другие уже уйдут далеко вперед, станут уважаемыми людьми, гуру, непогрешимыми. А я буду здесь, в клоаке своего примитивного и низменного альтер эго, разросшегося на месте одного пустякового на первый взгляд проступка.
Честно признаюсь, была еще одна ошибка: я начал винить в этом не только себя. Общество — именно оно установило такие правила. Именно человеческая община сумела так высоко оторваться от природы, что стала похожа на пантеон богов. И все это благодаря одному простому инструменту — рефлексии.
Поясню для тех, кто когда-нибудь это будет читать. Давным-давно в школах ввели предмет «Самоанализ и самосовершенствование», и с тех пор принято отсчитывать эпоху Рефлексии. Ученые все еще дискутируют о точной дате начала эры, но суть от этого не меняется — мы часть этого нового времени.