Ника или монолог о собачьей жизни
Ника
Привет! Я – Ника. Сижу вот тут, у дороги, за порядком наблюдаю, могу просто сидеть, могу и пообщаться с хорошими людьми. Я, вообще, девушка общительная, прекрасно воспитанная и с заботой ухоженная. А как вы хотели? Солнышко светит трава мягонькая растет, птички поют – не жизнь, а красотища! Так разомлела, что на мечты меня потянуло…
Вот пригрезилось мне, что я этакая великосветская дива. Рядом лимузин, красная ковровая дорожка внизу, вокруг улыбки, аплодисменты, софиты, вспышки фотографов, нежный высокий и чистый звон бокалов с искрящимся шампанским... И Я! Вся такая – пре-такая. Вся в белом… Ой, как в белом? Я же - чистопородный ризеншнауцер! Ну, ладно, в черном, тоже эффектно и здорово…
Перегрелась, наверное, слегка под июньским ярким солнцем. А, вообще, здесь мне нравится, не зря мои хозяева не пожалели денег на покупку этой то ли дачи, то ли сада. Мне грядки не полоть - значит этот дом и земля вокруг - дача, а вон там подальше, за яблоней, моя хозяйка заботливо склонилась над свежевскопанной землей, что-то сажает, наверное, для нее – сад. Как вы думаете? Правильно с городских понятий рассуждаю?
Живем мы с моими хозяевами в небольшом уральском городке неподалеку. Хозяин, Хозяйка и пара их щен…, простите детей, а для меня самых любимых людей на свете. И Я.
Мы, собаки, я особенно собаки породистые, всегда при делах, даже когда вроде бы и ничего не происходит вокруг. Вот сейчас думаете просто сижу и мечтаю? Как бы не так, я словно часовой на границе, Все вижу, все слышу. И если, что – Гав. Работа у нас собак такая. Неее, не угадали, я не пустолайка, еще чего, просто так нам самой природой положено!
Вот идет в мою сторону сосед хозяев, ну и мой, конечно. Знаю, его семья и семья моих хозяев добрые приятели, всегда друг другу помогают, все едино, как только он подойдет ближе, мой Гав или два Гава, не более – это непреложное правило. Должны же мои знать, что кто-то идет? Уж не обижайся, прошу сосед, служба. Потом, конечно, если Хозяин не запретит, подойду к вам и протянув красивую морду с умными глазами (вот как здорово сказала, самой приятно) намекну:
- Ну почеши мне за ушами, да челку пригладь.
Любит сосед меня, хотя он совершенно по облику и повадкам не собачник, наверное, сам чем-то похож на большого кота. Нет, не злого, вроде тигра или льва, а скорее на умного спокойного мейнкуна. В очках. А вы сами где ни будь мейнкуна в очках видели? Вот и я тоже, но что-то мне так показалось. Я же девочка умная и воспитанная. Вроде говорила уже? Ну да ладно, с утра себя не похвалишь, сморишь – и день зазря прошел.
Я и ваш людской язык понимаю. Вам удивительно – отнюдь! Конечно, как вы хотели, команды же мне подают не на собачьем. Вот я и дошла свои умом, молодец - я! Или как? Молодец это, наверно в моем понятии кобель, а я всё-таки дама воспитанная. Значит – молодица. Во как!
А ты, сосед, почесывая меня за ушами, почесывай, ух как приятно, можешь и по бочкам слегка похлопать. Фигурка у меня – на зависть многим. Собака-соседка Шелби излаялась с досады, так ей и надо! Стройной это не всем дано быть.
Я вот слышала от хозяев, что ты сосед был журналистом. Статьи писал в газетах, интервью брал у разных интересных людей. Правда? А у собак брал? Вижу, что нет. И у меня никто интервью не просил, хотя я такая вся вот разэтакая умница... А, давай попробуем пообщаемся, может быть и я что ни будь для тебя интересного расскажу.
- Давай Ника, я согласен. Поведай мне о себе, я послушаю.
- Моя самая замечательная в мире мама Джесси ощенилась и принесла хозяевам меня, сестричек и братишку. Жаль, братишка ушел на Радугу совсем скоро, но что поделать, судьба. Остались мы, ну женский батальон, да и только. Помню ласковую и нежную маму, теплое молоко, текущее по щедрые сосцам, ее большей шершавый язык, вылизывавший мою шерстку, сопящих довольных и сонных сестричек. Еще помню, с какой заботой хозяева обустроили и отдали нам почти полквартиры. Это были самые лучшие воспоминания моего детства, такое не забывается. Жизнь казалась светлой и безоблачной и так будет всегда думала я. Шло время, и я с сестрами уже играя и вопя вовсю носились по квартире как теплые меховые колобки.
Потом, припоминаю, момент, когда нас куда-то долго везли, заносили по одной в неизвестный дом, нас осматривал доктор, наш, собачий. А потом было больно и лишь теплый и ласковый мамин язык помог позабыть страх и обиду. Это мы «паспорта» получали. С отметкой на теле, это сейчас вспоминается как какая-то ерунда, а тогда я очень испугалась и горько плакала.
Век счастливого собачьего щенячьего детства недолог, это всем известно. Вот и пришлось мне, как и сестрам время оставить семью и переехать в дома новых хозяев. Сестренкам, как мне тогда казалось, повезло больше, а я никак не могла обрести своих любящих хозяев и новый дом.