Я вдруг обратила на её бейджик.
Тата.
Опустила глаза на листочек. Там был номер телефона.
— Это уже мой, — пояснила официантка, быстро переходя на "ты". — Позвони, когда ты точно решишь с работой. Твой номер я пока передавать Эльдару Ромуальдовичу не буду.
— Почему? — автоматически спросила я.
Тата лишь хмыкнула, а я отвела глаза. Неужели со мной настолько всё очевидно?
— Я Ника, — решила представиться я этой интересной девушке с каре.
— Тата, — улыбнулась в ответ официантка.
— Я позвоню, — уверенно кивнула я, вкладывая бумажку с номером в сумочку.
— Как скажешь, — пожала плечами Тата.
На террасу поднялись парень с девушкой, и официантка махнула мне рукой в знак прощания.
Оставив щедрые чаевые, я поехала домой.
У меня сегодня ещё были два незаконченных дела.
Глава 11
Я решила сначала поужинать с родителями, и уже после наведаться к матери в кабинет, чтобы всё подробно разузнать.
Спустившись вниз, растерянно прислушалась. Мать и отец точно приехали, но в доме было очень тихо.
Так и есть, в столовой было пусто.
Я зашла на кухню, и Анна Игнатьевна меня сразу заприметила.
— Никочка, проходите, ужинайте! Сегодня распорядились не накрывать в столовой, — и уже шёпотом: — Елене Ивановне не здоровится.
— Что случилось? — испугалась я.
— Всё в порядке. Ваш отец посмотрел, сказал оставить её в тишине и покое.
Я кивнула. Раз отец посмотрел, то ладно. Мне, конечно же, об этом сообщать никто не планировал.
Анна Игнатьевна поставила передо мной тарелку с пастой с морепродуктами и вдруг засобиралась уходить.
— Анна Игнатьевна, поужинайте со мной, — попросила я домоправительницу.
— Да что вы, Никочка, я потом уже. Позже.
— Почему? — искренне расстроилась я.
— Как-то... неудобно.
— Что неудобно? Скажите, — вдруг сообразила я, — а давно вы меня стали на "вы" звать?
Анна Игнатьевна в конец смутилась.
— Как в университет поступили, так и стала.
— Давайте на "ты", как в детстве. Пожалуйста! Кто я такая, чтобы меня на "вы" называть, — я опустила глаза в тарелку, приборами пытаясь добраться до мидии.
— Никочка, ну что вы! Что значит "кто вы такая"? Вы умная, красивая, вежливая...
— Анна Игнатьевна!
— Елене Ивановне это не понравится, — покачала головой женщина.
— А при чём тут Елена Ивановна? — с какой-то злостью в голове спросила я, подняв глаза на домоправительницу.
В Анне Игнатьевне, видимо, тоже взыграл какой-то повстанческий дух. Та вдруг приободрилась, с любовью посмотрела на меня.
— Хорошая ты девочка, Ника. Хорошая. Не ругай себя ты себя напрасно.
Хорошая, как же.
Как это не ругать себя, если я уже начинаю говорить, как мать.
Домоправительница протянула руку и пожала мою через стол. Я улыбнулась в ответ.
Анна Игнатьевна всё-таки осталась со мной, и мы болтали ни о чём. И это был самый прекрасный ужин за последние месяцы.
Как же я ненавижу эти приёмы пищи в этой столовой!
Сущая каторга.
Блажь матери, не иначе. Подражания королевской семье, коей мы в её мыслях и являлись.
— Елене Ивановне не совсем не здоровится, — вдруг сказала Анна Игнатьевна, убирая тарелки. Я свою не отдала, поднялась с места и сама засунула в посудомойку. — Она... немного лишнего... выпила.
Будь у меня тарелка в руках, она бы сейчас полетела вниз. Мама? Лишнего выпила?
— Она в комнате? — в шоке раскрыла я глаза.
— Нет, в кабинете.
— Анна Игнатьевна, спасибо за ужин. Пойду.
Я сразу же направилась в сторону кабинета матери, на лету постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, заглянула внутрь.
— Мама? — я удивлённо всмотрелась в родительницу.
— Ника? Я... ты поужинала? — мать сидела за письменным столом, поднимая на меня затуманенные глаза.
Перед ней стоял бокал и полупустая бутылка коньяка.
Мама была пьяна. Впервые в жизни.
— Тебе нужна помощь? Как самочувствие? — спросила я, заходя в кабинет, осторожно прикрывая за собой дверь.
— Вообще-то я не хотела, чтобы ты не видела меня в таком виде. Поэтому и не ужинали сегодня вместе, — сказала мама — Это не легко всё, — вдруг выдохнула мать.
Мама махнула рукой, приглашая меня присесть. Я, до сих пор находясь в шоке, сразу же села в кресло.