— Она была самой красивой на нашем курсе, — вдруг прохрипела мама, откупоривая бутылку.
— Кто? — резко севшим голосом спросила я, уже прекрасно понимая, о ком пойдёт речь.
— В неё были влюблены все парни, — не обращая на мой вопрос внимание, продолжила мать. — А девушки... ей даже не завидовали. Ведь Ирочка была таким чистым человечком, — налила в бокал коричневую жидкость. — Была и осталась.
Залпом выпила.
Ирочка.
— Она хорошо училась, но... ей были нужны деньги просто... для жизни, и она много работала. Почти все преподаватели входили в положение. Ира-Ира...
Мама снова налила коньяк в бокал.
— Наш ректор договорился на обмен студентами между нашим и немецким институтом. Какая возможность! Ира подала заявку, конечно...
Снова глоток.
Меня словно заморозили.
Этого не может быть.
Этого. Не может. Быть.
— Она уже была в списках, когда я пришла к матери. Ника, да за ней сам Айкенко бегал, понимаешь? Ты понимаешь? — мама пошатнулась на стуле и резко поставила бокал на стол. — Ты не понимаешь. Не за мной, а за ней. Все любили её, а не меня.
Мама продолжала говорить. Звук до меня долетал с каким-то эхом, будто я сидела в глубоком колодце. Это правда.
Это всё правда.
— У мамы были связи, — сквозь шум в ушах донеслось до меня. — Помню, как Ира тогда плакала... Этот грант вручили мне. Но я не поехала. Зачем мне среди бедных однокурсников где-то жить. Я даже не могла выбрать, где хочу учиться...
Матвеев сказал мне правду.
Я до последнего надеялась, что это какая-то путаница или просто домыслы. Да, ведь мама не святой человек, и в моём праве было подвергнуть всё сомнению, что я и сделала.
А после назвала Матвеева нищим ублюдком.
В неверии прикрыла глаза.
— Презираешь меня? — вдруг спросила меня мать.
Внимательно посмотрела на маму.
— Презираю? Не знаю. Наверно, — честно ответила я.
Мама зло улыбнулась.
— А Ирочка меня простила, представляешь? Год избегала меня, конечно. А на выпускном обняла. В тот день её ревущую Айкенко Игорь домой вёз, у него машина сломалась, они заехали на какой-то сервис. Там он с Лёней познакомилась, — мама нагнулась вперёд. — Так она меня поблагодарила! Поблагодарила, представляешь? Говорит, если бы не я, то они бы не встретились. С механиком!
Рассмеявшись, Елена Ивановна Азарова снова наполнила свой бокал.
— Ты извинилась перед Ириной? — тихо спросила я.
— Ей не нужны мои извинения. Ира счастлива, ты же видишь.
— Может, ей и не нужны. А тебе? Как ты с этим живёшь?
Мама вдруг твёрдо посмотрела меня в глаза.
— Ты считаешь, что я такое зло? Всё-ё-ё, — она обвела рукой кабинет, видимо, подразумевая весь дом, — что ты имеешь — это не просто так. Это труд, ежедневный труд! Всё: деньги, репутацию, власть, имя, влияние! Над этим я работаю над этим каждый день! Если я буду такой мямлей, как Ирина, то сидеть нам с голой задницей!!!
Бред.
— Говоришь, что презираешь меня. А сама? Ты такая же, как я. Или скоро такой же станешь, — мать усмехнулась.
— Неправда. Я не ты, — дрожащим голосом ответила я.
Пока что. Но, судя по всему, скоро я такой стану.
— Я тоже так думала. А потом пошла к матери просить лишить обучения мою подругу в другой стране, — хохотнула мама и резко опрокинула в себя коньяк.
— Нет! Это неправда, я другая! — я нервно и глубоко задышала.
Я подскочила с места.
— Да думай ты, что хочешь, — мама одной рукой протёрла лицо, другой выливая остатки коньяка из бутылки в бокал, перестав обращать на меня внимание.
Это неправда. Я другая! Я не стану своей матерью!
— Сын Ирины тебя ненавидит, — зачем-то сказала я.
— Это его право.
— И как ты пойдёшь в эту субботу к нему на юбилей?
— Думаешь, меня мало, кто ненавидит? Мне всё равно, — мама снова подняла на меня мутный взгляд.
А мне не всё равно.
Я развернулась и быстро вышла из кабинета. Забежала в комнату, выискивая телефон. Мне нужно срочно позвонить Матвееву.
Хотя я пока понятия не имела, что я буду ему говорить.
Гудок, второй, третий. Время девять часов.
Я нервно постучала пяткой по полу. Не думаю, что моё исчезновение сейчас кто-то заметит.
Сбежала вниз, направляясь в гараж.
Уселась в малышку и уже по памяти поехала по адресу "Авиационная, 1".