— Это маленький. Ищи побольше, — хрипловато посоветовал он.
Прижалась к нему всем телом, делая вид, что тянусь за другим початком. Слегка потёрлась. Матвеев шумно выдохнул в ухо.
Я сорвала початок и сделала маленький шажок назад. Медленно развернулась, подошла к машине, уселась на капот и повернулась к Матвееву.
— Мне кажется, мы не закончили, — тихо произнесла я.
Я успела разве что пару раз моргнуть, как парень оказался рядом и прижался губами к моему рту. Нежно захватил мою нижнюю губу в свои. Я выбросила кукурузу, прижала его голову к себе, намекая, что его аккуратность мне сейчас не нужна. Кирилл быстро понял намёк, и уже через мгновение его язык хозяйничал у меня во рту.
А мне хотелось трогать его везде. Спину, грудь, руки. Я безумными жестами гладила его и, кажется, уже во всю стонала. Матвеев же держал в руках моё лицо.
Я оторвалась.
— Ты чего? — пропыхтела я. Помнится, в первый наш поцелуй он сразу в трусы мне залез. — Ты из-за Лёши переживаешь, что ли? — сообразила я.
— Я вообще не знаю, как себя вести, — растерянно признался он.
— А ты занимался сексом под открытым небом? — вдруг спросила я.
— Что?
— В общественном месте занимался. А на улице?
Он промолчал. Ясно.
— А возле кукурузного поля?
— Ты хочешь заняться сексом возле кукурузного поля? — неверяще спросил Матвеев.
Будто сам не хотел. Чувствую же, как что-то твёрдое вжимается мне в бедро. И это явно не початок.
— Как хочешь, — показушно фыркнула я.
Я сама поцеловала Кирилла, сама засунув язык ему в рот, его руки, наконец, оторвались от моей головы. Пальцы быстро залезли в верх купальника, нашли сосок и снова начали творить безумные вещи.
Я потянула вниз его шорты.
— Ника.
Да что ж такое-то.
— Что Ника?
Пальцами ног я стянула плавки с бёдер и взяла член в руку. Матвеев охнул. Сделала пару движений вниз-вверх. Парень прикрыл глаза.
Он притянул мою голову к себе, наклонил на бок и присосался к шее. Я намеренно сильнее вдавила его в себя.
Мало мне одного засоса.
Я оторвалась от Кирилла, слезла с капота, присела на корточки и потянула шорты ещё ниже. Заставила парня вылезти из них. Он с недоверием уставился на меня. Взяла его член в ладошку, притянула ко рту.
— Ты мне сейчас член откусишь?
— Ты мне не веришь? — сказала я и лизнула головку.
Матвеев зашипел и за локоть поднял меня на ноги.
Сейчас он уже не сдерживался. Тараня меня эрекций, он чуть ли не до боли сжимал меня в своих руках. Жёстко целуя меня, правой рукой залез в трусики. Я громко застонала.
Да, всё так.
Я так и хотела.
Безошибочно найдя клитор, Матвеев начал ласкать его, меняя ритм и доводя меня ещё до большего экстаза. Тёплая августовская ночь стала невыносимо жаркой. Кажется, я впилась зубами в плечо Кирилла. Ещё несколько секунд — и меня накрыл оглушительный оргазм.
Тишину разрывало лишь моё шумное дыхание.
— У меня с собой есть презервативы, — наконец, выдавила я из себя.
Кирилл напрягся.
— Зачем ты брала с собой презервативы?
Можно было бы, конечно, позлить его и намекнуть про Лёшу, но как-то это уже шуткой перестало быть.
— Я знала, что ты здесь будешь.
Матвеев промолчал.
— Стой здесь, — приказала ему.
Сделала шаг назад.
Адреналин выбросился в кровь.
Сердце, ещё не отошедшее от оргазма, снова забилось в безумном ритме.
Руки задрожали.
Я медленно нагнулась за шортами Матвеева, бросилась к двери машины и рванула ручку переднего пассажирского сиденья.
Фора — две секунды.
— Блять, Ника!!! — сзади взревел Матвеев.
Захлопнула. Успела заблокировать двери до того, как Кирилл со всей мощи дёрнул ручку.
Получилось!
Получилось!!!
С удовлетворённой улыбкой прижалась к стеклу.
— Вот теперь мы в расчёте! — довольно проорала я ему.
Тот упёрся руками во внедорожник по бокам от двери и нечитаемо наблюдал за мной. Я быстро подключилась через Bluetooth к машине и выкрутила звук на полную громкость.
Проверим этот внедорожник на басы.
— Who run the world? Girls! Who run the world? Girls! (Кто правит миром? Девушки! Кто правит миром? Девушки? — Прим. автора), — пели мы вместе с Beyonce на всё кукурузное поле.
Точнее она пела, а я нещадно фальшивила. Но я честно вложила всю свою экспрессию, потрясывая кулаком.
Мне довольно быстро надоело орать.