Я быстро приняла душа и улеглась. Уже начинало светать.
— Ника, — шёпотом позвала Айрин.
— М-м-м, — промычала я с закрытыми глазами.
— Что с тобой случилось-то?
— А что со мной случилось? — я даже глаза распахнула.
Айрин с интересом разглядывала меня.
— Ты вообще другая какая-то.
Я снова устало прикрыла глаза и улыбнулась.
Другая.
Я так себя и чувствовала. По-другому.
Хотела что-то ответить, но силы уже покинули меня. И я отключилась.
Утро меня не обрадовало. Ни сообщения, ни звонка.
Я успела приехать домой, позавтракать и переодеться. Кажется, несколько сотен раз набрала Матвеева.
Нет ответа.
Стало ещё тревожнее.
На нервах я принялась за уборку.
В дверь моей комнаты деликатно постучали.
— Да? — вежливо ответила я.
На пороге появилась мама.
Равнодушие на лице быстро сменилось удивлением, ибо я сидела на коленях с тряпкой.
— Что ты делаешь? — округлила глаза Елена Азарова.
— Доброе утро! — проигнорировала мамин вопрос. — Ты что-то хотела?
С трудом мать отвела глаза от моих рук.
— В четверг нас на ужин пригласили Акуловы, — снова с равнодушным лицом оповестила меня мама. — Ты тоже приглашена.
Елена Ивановна переходит в наступление? Я пожала плечами.
Ужин так ужин.
— Хорошо. Во сколько?
— К семи, — мама уже будто бы хотела уйти, как вдруг остановилась. — Ты в университет вернёшься? Или бросаешь?
Я аж глаза распахнула.
— Конечно, я доучусь.
— А у тебя хватит времени? — вдруг мамина злость в очередной раз вырвалась наружу. — Если будешь где-то вечно ночами пропадать, то тебя отчислят за неуспеваемость.
— Не отчислят, — процедила я, поднимаясь с колен.
Я всегда была отличницей.
У меня, чёрт возьми, были лучшие оценки среди студентов на моём курсе. К чему эти слова вообще?
— Ты где-то работаешь? — гневно сверкая глазами, спросила мама.
— Да, медсестрой в районной поликлинике, — бросила я, отворачиваясь.
Дверь хлопнула.
Я обернулась. Мама ушла.
В груди заныло.
Почему? Почему всё так происходит?
Я помотала головой.
По-другому уже не будет. Пора привыкать.
Я снова взяла в руки телефон. Сердце уже утопало в тревоге.
Так-то мне Матвеев такси вызвал. А я всего лишь удостоверилась, что в той деревне в двух километрах от трассы люди жили.
А если он заблудился? Или ещё чего похуже?
Телефон завибрировал от звонка незнакомого абонента. Я в панике даже выронила свой любимый iPhone.
— Да? — дрожащим голосом ответила я, надеясь услышать голос Матвеева.
— Ника? — будто бы хриплым ото сна голосом сказал Дима.
— Дима?! Я… Дима.., — сказала я и запнулась. — Что он? Где он?
Парень вдруг искренне рассмеялся.
— Хотел тебя помучать, да как-то сил нет. С Матвеем всё хорошо. Точнее, не всё. Он тебя догнать хотел, но сейчас позвонил...
— В смысле, догнать хотел? Бегом голый?
— Да он к палаткам вернулся, с Лёшей ещё раз подрался, сел в его тачку и уехал.
Я раздражённо сложила руки на груди.
Вообще-то я себе в красках представляла, как Матвеев будет в двери жителей деревни стучать, прикрывая ладошкой своё достоинство, а тут, видите ли, вернулся к палаткам!
Тут вдруг меня как током прострельнуло. В смысле, не всё хорошо?...
— А где он сейчас? — снова испугалась я.
— Дома. Позвонил сейчас, разбудил.., — Дима, не стесняясь, громко и душевно зевнул.
— И?! — почти закричала я, но парень, судя по всему, потягивался. — Дима!
— С мигренью слёг. С ним такое бывает. По полторы суток из дома не вылезает.
— С мигренью?!
— Ага. Его телефон в палатке остался. Матвей меня по памяти с чужого набрал, сказал тебе позвонить, чтобы не волновалась.
Я зажмурилась. Я его голого на трассе оставила, а он... Он переживал за меня, чтобы я не волновалась.
Переживал, будучи с мигренью!
Вот ведь зараза! Знал, что я буду волноваться!
Я неохотно улыбнулась.
— Он сильно злился? — спросила я у Димы.
— Да-а. Лёшку, сказал, что уволит к хренам.
— Нет, на меня...
— Вот сама у него спросишь, — хохотнул Дима. — Хочешь тебя подбросим? Как раз к Матвею собираемся.