— Нет, — рассмеялась я. — Мы столько раз летали с родителями. Пойдём быстрее. Так и быть: я билеты куплю.
Потому что только на билеты мне и хватит на сегодняшнем свидании.
Пока шли к кассе, Матвеев подозрительно замолчал. Я незаметно скосила на него взгляд. Боится он, что ли? Да вроде бы нет. По лицу такого не скажешь.
Когда мы уже уселись в кабину, мои подозрения подтвердились. Кирилл крепко вцепился в края сиденья, неотрывно уставившись в пол.
Вот же дурак.
— Матвеев, — тихо позвала я.
Протянула руки и положила ладони ему на колени.
— Что? — прохрипел Кирилл в ответ.
— И чего ты сюда полез?
— Тебе же хотелось.
— Думаешь, я не поняла бы? — легко постучала пальчиками по его бёдрам.
— Я думал, что это чуть попроще, чем в самолётах, — жалостливо протянул Кирилл. Рискнул выглянуть в окно и сразу же отшатнулся, ещё крепче вцепившись в сиденье. — Ах ты ж твою мать. Как высоко. Сраная аэрофобия.
— Нет, у тебя акрофобия, — поправила я его.
— Что? — Матвеев даже глаза на меня поднял.
— Аэрофобия — это боязнь полётов, а у тебя на лицо страх высоты. Абсолютно любой, — поучительно сообщила я парню.
— Мне прям так легче стало от этого факта, — процедил сквозь зубы Кирилл.
— Хочешь я тебе поцелую? — резко подавшись вперёд, сказала я.
Кабина слегка зашаталась.
— Блять, — практически беззвучно выдохнул Матвеев. — Ника, сядь, пожалуйста, ровно и не двигайся.
Я села на место, примерно сложив руки на коленях.
Как-то его надо отвлечь, что ли.
Пришлось Кириллу слушать, в чём пришли мои одногруппницы на первое занятие, на какую тему были сегодняшние лекции и как отдохнул декан в отпуске.
Наконец, мы оказались в приятной близости к земле. Матвеев расслабился. Как только открылись двери, пулей вылетел наружу. Улыбаясь, я вышла следом.
— Как тебе? Может, по втором разочку? — не удержалась я.
Парень чертыхнулся, схватил меня за руку и утащил как можно дальше от этого "блядского колеса". Я шла следом, уже едва сдерживая смех.
Надо же, крутой Матвеев высоты боится. Но надо быть последней сукой, чтобы смеяться над чужими страхами.
Так и быть, залечим стресс быстрыми углеводами.
Я шагнула в сторону вагончика с фастфудом, прикидывая, сколько у меня ещё останется после сегодняшнего "ужина".
— Идём, — потянула я за собой Кирилла.
— Стой, — не двинулся с места Матвеев.
Парень вдруг нежно погладил мою щёку большим пальцем.
— Ты чудо, — вот так просто сказал он.
Наклонился и аккуратно припал к моим губам. Я же в ответ как можно сильнее прижалась к парню. Кирилл тоже плотнее притянул меня к себе, постепенно углубляя поцелуй.
Сказка.
Я чувствовала себя будто в сказке.
Очарование момента разрушил звук урчащего живота.
Я отодвинулась от Матвеева и, не удержавшись, добродушно усмехнулась. Тот зажмурился и повернул голову в сторону. Схватила его за руку.
— Так и быть, за страдания куплю тебе бургер, — хихикнула я.
— Один?! Я бы парочку съел, — обиженно сказал Матвеев, похлопывая себя по плоскому животу.
Мы ели бургеры, много говорили и много смеялись, и, кажется, что это был самый счастливый день в моей жизни. Омрачало всё только тот факт, что денег на моей карте становилось всё меньше, пусть даже у вагончика за еду рассчитался Кирилл, даже не спрашивая меня.
Что ж, не сегодня об этом думать.
— Ты помнишь про то, что мы в эту пятницу на вечеринку идём? — на обратном пути уже Матвеев сидел за рулём своей машины.
Я так наелась и расслабилась, что натуральным образом опасалась за своё вождение. Никогда не чувствовала себя такой умиротворённой рядом с другим человеком. Мне не надо было перманентно улыбаться и вежливо поддерживать любой разговор. Я могла молчать, закрыть глаза и чувствовала себя в полной безопасности.
— В "Бакст"? — сонно уточнила я.
Вроде бы про него кудряшка упоминала.
— Ты спишь, что ли? — по голосу Матвеева было слышно, что он улыбался.
Я, наконец, открыла глаза и повернулась к парню.
— Нет.
— Ты точно сопела.
— В смысле, нет, не помню. Илона меня никуда не приглашала.
— Я тебя приглашаю, — пожал плечами Кирилл.
Как у него всё было просто!
— А Илонка против не будет? — ядовито уточнила я.
Матвеев мгновенно стал серьёзным:
— Ника, что происходит?
Очевидно же, что. Я ревную. Мне недостаточно любви и внимания в этой жизни, и теперь я себя веду соответствующе.