Эту просьбу я планировала выполнить во что бы то ни стало.
— Я собираюсь оставить "Проходную" Тате в наследство.
— Но она откажется! — мгновенно сказала я очевидное.
— Я знаю, — хмыкнул управляющий. — Для это вы мне, Ника, и нужны.
— Вы хотите, чтобы я уговорила Тату? — потерянно спросила я.
Вообще рассуждать про это было странно. С человеком, который был жив, но скоро, по его словам, умрёт.
— Всё верно, Ника. Искренне надеюсь на вас, — добродушно сказал Эльдар Ромуальдович. Откашлявшись, он продолжил: — Мне бы хотелось и квартиру Таточке оставить, но боюсь, что тут в уговорах любой будет бессилен.
Мужчина мягко рассмеялся, а я сквозь слёзы улыбнулась.
Надо же, слёзы.
— Сделаю всё, что смогу, Эльдар Ромуальдович, — закивала я головой, пусть собеседник меня и не видел.
— Прощайте, Ника. Жаль, что мы с вами были так мало знакомы. Уверен, вы весьма интересный человек.
— Взаимно, — прошептала я, проглатывая ком в горле. — Прощайте, Эльдар Ромуальдович.
Уверена, мужчина улыбнулся, после чего положил трубку.
А я всё-таки расплакалась.
Глава 42
Эльдар Ромуальдович умер на следующий день.
Это было безумно, странно и неожиданно.
Конечно, к этому нельзя быть готовым.
Тата мало что смыслила в похоронах, я так и вовсе ничего, но пыталась быть рядом и помогать при любой возможности.
Три дня прошли в каком-то странном полудрёме.
Когда гроб закапывали, плакали все, включая меня.
Кроме Таты.
Но я знала, что больнее всего было именно ей.
Я прощалась со всеми работники "Проходной" и другой кофейни, принадлежавшей Эльдару Ромуальдовичу, пока Тата, замерев, стояла возле свежезакопанной могилы.
— Звони, если что, — вытирая слёзы, попросила меня Агата.
— Конечно, — я обняла девушку и коротко помахала всем остальным ребятам рукой.
Подошла к Тате.
— Пойдём, — вдруг сказала она и развернулась в противололожную от остановки сторону.
Я лишь кивнула.
— У него дочь и жена умерли от рака, — прохрипела Тата, когда медленно шли по вытоптанной тропинке вокруг кладбища.
Некстати говоря, место было очень красивым.
— Давно? — грустно спросила я.
— Сначала жена, я её не знала. Когда мы с Эльдаром Ромуальдовичем познакомились, его дочь уже болела. Ей было четырнадцать. Аэлита. Желанный поздний ребёнок, — прошептала подруга и потянула свежий воздух носом.
— Аэлита, — эхом повторила я.
Становилось темнее и прохладнее, но Тата никуда не спешила. И я торопить её не собиралась.
— Не хочу домой, — вдруг нахмурилась девушка. — И так живу одна, а тут ещё и без... него.
Слова вылетели быстрее, чем я подумала.
— Я могу к тебе переехать.
— Что?
— Тата, у меня нет денег... У меня нет вообще ничего.., — нервно, даже истериично хихикнув, сказала я. — Но.., — в голове возник самый прекрасный из всех возможных планов, — ...я могу продать все свои чёртовы побрякушки, у меня будут какие-то сбережения, и мы можем жить вместе! Завтра я заберу вещи...
— Завтра? — Тата свела брови на переносице. — Поехали сейчас.
Я невольно рассмеялась, и подруга растянула губы в болезненной улыбке.
— И не говори мне про деньги, хорошо? — серьёзно попросила Тата. — Потом разберёмся, поняла меня?
Я кивнула, и Тата кивнула в ответ.
А про "сейчас" она не шутила. Развернулась и, такая вся маленькая, но боевая, направилась к автобусной остановке.
Когда мы с Татой поднимались по лестнице на второй этаж в когда-то мою спальню, а я раздумывала, что смогу вместить в три чемодана, потому что возвращаться в этот дом я больше не хотела, из кабинета вышла Елена Азарова.
— Ника? — сурово прозвучал её голос.
— Здравствуйте, — тихо, но уверенно поздоровалась Тата.
Мама не обратила на подругу внимания, продолжая сверлить меня взглядом, видимо, не желая тратить слов и времени. Я сама должна была догадаться.
В другой раз я бы просто не обратила на это внимание и просто ушла бы в комнату, но сегодня я была в последний раз в этом доме в качестве жительницы.
— Я съезжаю, мама, — просто сказала я.
— Куда, позволь спросить?
— К Тате. Подруге, — я указала на рядом стоящую девушку.
Мама бросила короткий взгляд на Тату, после чего снова посмотрела на меня.