— Нет, спасибо.
— Удивительно! — непритворно восклицал отец Борис. — Молодой мужчина не берет в рот спиртного — в наше время редкость. И никогда не потребляли?
— Почему же? Бывает изредка и немного.
— Удивительно! Сейчас так много пьют, что даже печать призывает бороться с пьянством. И представьте, немало хороших талантливых людей подвержены этому пороку.
— Талантливые люди пьянствуют сознательно, из-за неудовлетворенности в жизни, а все прочие — по слабости воли или ради баловства, — высказал Владимир давно отстоявшееся мнение и опять полез на крышу устанавливать антенну.
Через несколько дней над крышей поповского дома стоял высокий шест с хитроумными металлическими перекладинами и проводами, а на калитке появилось объявление: жители Усовки приглашались смотреть телевизор.
Это был первый телевизор в селе, и зрителей набралось много. Поп произнес речь, одна часть которой была обращена к верующим, другая к безбожникам.
— Бог вразумил людей сделать такое, что не каждому доступно понять. Люди разговаривают на расстоянии по проводам и без проводов, летают по воздуху, послали ракету на Луну. А теперь вы увидите передачу изображений на расстоянии. — Сделав долгую паузу, он продолжал: — Мы живем в век химии, физики, электроники. То, что вчера казалось загадкой, сегодня стало обыденным, то, что сегодня еще не познано, будет познано завтра.
Владимир Жбанов объяснил, как он наладил прием передач с ретранслятора, расположенного за полтораста километров от Усовки. Его никто не понял.
— Сейчас вы увидите передачу из Москвы…
На другой день по селу не умолкали разговоры о телевизионном вечере в поповском доме.
— Будто перенеслись в Москву!
— И в театр заглянули, и в Кремль.
— Там какого-то посла принимали, все начальство вот рядышком, рукой дотянуться можно.
— Еще море показали.
— Диво!
Одна бабка Матрена не выказывала удивления ни у попа, ни в разговорах на другой день. Она говорила равнодушно и немного хвастливо:
— Когда я гощу у сына в Москве, кажинный вечер телевизер гляжу. Хошь днем глядеть — гляди, можно и днем, надоест даже.
Удивлялась она попадье:
— Полы-те ей натоптали, мыть надо, а она ничего, привечает людей.
Трофим Жбанов выговаривал сыну:
— Эх, Володя, Володя! Срамишь ты меня. Прямо мне не говорят, но стыдно мне с Николаем Семенычем и Сергей Васильевичем встретиться. Вырастил, скажут, сынка, с попом связался.
— А народ что говорит?
— Народ что ж… Кто был у попа, те захлебываются, а кто не был, не хвалят тебя. Говорят, поп — ухарь, всех норовит к себе расположить. Бросил бы ты его… попа-то…
Владимиру стало жаль отца. Стоит он перед ним тихий, будто сам виноватый, усы обмякли, плечи согнулись.
— Кто станет болтать, скажи, что мне интересен не поп, а работа. Сделал особую антенну, для дальнего приема, и, видишь, — получилось.
— Люди этого не поймут, скажут, ради денег.
— Всякий труд должен быть оплачен, — изрек Владимир.
В тот же день его пригласили в правление колхоза. «Венков и Перепелкин просят», — сказал посыльный.
— Ну вот, — с глухим стоном вырвалось у матери из груди. — Начинается.
— Чего начинается, мама? — Владимир обнял ее за плечи, ласково погладил по голове. — Ничего, мать, ничего, — спокойно говорил он, а сам все думал: зачем же приглашают его руководители колхоза?
Об этом он думал и по дороге в правление.
Венков и Перепелкин уже поджидали его.
Поздоровались. Помолчали. Закурили.
— Что же вы, Владимир Трофимович? — обратился к Жбанову Перепелкин. — Что же получается? У попа в доме телевизор, а в колхозном клубе нет.
— Это значит, что поп расторопнее вас, — с усмешкой ответил Владимир.
— Мы не думали, что в Усовке можно это наладить, — продолжал Перепелкин по-прежнему серьезным тоном, не приняв шутливого ответа Жбанова. — Нам говорили, что радиус действия ретрансляционной станции около ста километров, а до нас полтораста.
— Верно, — подтвердил Владимир. — Но специальные устройства, особая антенна… Можно наладить прием и за двести километров.
— Так сделайте для клуба! А? — Венков, подавшись всем корпусом, приблизил лицо к Жбанову, заговорил мягко, словно о чем-то очень заманчивом. — Дадим вам командировку в город, купите телевизор и все необходимое.
— Сделать можно. Какой вы хотели бы телевизор, Николай Семенович?
— Самый хороший.
— Что ж, можно сделать.
— Работу оплатим.
— За эту работу деньги не возьму. Для интереса, для души сделаю. Чтобы прием был лучше, чем у попа.