— Смотри осторожнее. Слышь, как ревет.
Лавруха ждал его с нетерепением.
— Принес? Не заблудился, слава богу! — Голос у него мягкий, добрый.
Зашипел на плите мокрый котелок. Отогрел Алексей руки, сел на свернутый полушубок лицом к пылающему зеву топки, ощутил, как горячо запульсировала кровь в теле, радость вошла в душу. Хорошо ему было сидеть в тепле со старым, много видавшим человеком.
— Валенки-то на тебе фабричной катки, — заметил старик.
— Мать нам с отцом привезла.
— Тут у нас не укупишь: забросили это ремесло, пимокатство-то, а фабричных не завозят. Кустарные-то валенки теплее.
— Не знаю.
— Кто обделывал? — Лавруха дотянулся пальцем до союзки из автомобильной камеры, потрогал, не отстает ли, поглядел на подошву из резиновой шины.
— Аверьян обделал, — ответил Алексей.
— Он шорник хороший. Наловчились делать. Хороши валенки в мороз. А чуть оттеплело, промокают. Обделанные — куды там! Сырости не боятся.
Еще напились чаю. Лавруха понюхал табаку, неожиданно выругался.
— Тьфу! И кто тольки ставил этот дом?!
— А что?
— Плохая работа, из-под топора.
Чихнув и снова набив ноздри табаком, старик продолжал:
— Человек должен свое дело сделать, как песню спеть. Тогда радость себе и людям. Забор ставишь, так сделай его, чтоб смотреть на него хотелось. А мы как делаем? — Он сплюнул, нахмурился, помолчал. — Никак твоему родителю, Николаю Семенычу доказать не могу.
Алексей вспомнил затянувшийся спор бригадира строителей с председателем из-за детского сада, который начали строить.
— Миколай Семеныч рубли считает, дешевле хочет, а то во внимание не берет, что там робятишки будут. А робятишкам-то радость надобна… Чтоб в сад они, как в сказку, входили… Я ему говорю, поясок узорный по верхнему венцу надо протянуть, карниз резной… наличники резьбой изукрасить… Конек тоже… Крыльцо, перильца… Из досок все можно вырезать, как кружево сделать. И раскрасить.
— Отец говорит, что вы на старинный фасон хотите делать, как терем.
— Я хочу с рублеными углами, по русской старине, а он хочет углы в лапу. Он говорит — окошки прямые, а я хочу стрельчатые. Он говорит — строй по-типовому, а я прошу дозволения по-своему сделать… И чуток подороже-то будет, зато красота-то… ее на деньги не измеряешь…
Долго и горячо говорил старый плотник. Каждое слово его входило в сознание Алексея, поднимало в душе теплое чувство, манящее к чему-то большому и хорошему, чего Алексей еще не сделал, но был уверен, что сделает.
— В лапу хорошо рубить из цельных бревен, из кругляка. А у нас вполбревна идет.
— Зачем бревна распилили вдоль напополам?
— Чтобы вдвое больше стало. Тут с лесом трудно, Миколаич, привозной он… А этот, что у нас-то, так это сплавной, из Волги выловленный. Тут спокон веку все деревни из такого леса строились. Разобьет Волга плот, раскидает в бурю по бревнышку, ну, тут и пошли на лодках багрить да чалить. Иной ухарь за неделю на избу наловит. Сейчас построжало: плоты государственные. Но посуди сам. Досуг ли сплавной организации нанимать людей для вылова? Ну, выловят и выволокут на берег в сотне мест. А потом? Как все бревна опять собрать да плот вязать? Себе дороже. Ну, стал такой закон. Кто выловил, сдай сельсовету, получи за работу. А сельсовет употребляет на ремонт школ, больниц… Вот и нам подфартило: большой плот шураган, буран значит, растрепал. Миколай Семеныч только заступил у нас в председатели, сразу давай уговаривать, у кого лодки есть, вылавливать бревна. Обещал за работу сразу деньгами платить. Нашлись такие. Человек пять наших да столько городских — отпускники, тут в палатках жили. Наши-то долго ломались: не омманет ли председатель.
— Да что они!
— Случалось, бывали такие председатели, наобещает, а не сделает… Ну, согласились. С неделю вылавливали. Три сотни и два на десять штук выловили.
— Триста двадцать бревен?
— Да: три сотни и два на десять… Сельсовет акт составил. Ну, а лесосплаву колхоз уплатил по государственной цене за вычетом оплаты по вылову. А у нас давно уже круглая пила поставлена. Ну и давай распиливать. Часть на доски пустили, на брусья. Жбанову на дом тоже пошло из этого лесу. Выморочный, бесхозяйный дом в Лапшовке оказался, в собственность сельсовету отошел. Ну, колхоз выкупил! Добавили нового лесу, и вон какой дом у Жбанова получился! Детский сад весь из нового леса будем строить, ни одной тесинки старой… Да, подфартило прошлогодь, но это не каждое лето бывает.
Легли спать. В топке под плитой догорали красные угли. Темнота из углов расползалась по избушке. Только то место на полу, где лежали Лавруха с Алексеем, еще озарялось отсветом из раскрытой топки. Но свет был уже неверный, дрожащий, меркнущий.