Из под линии волос, виднеются длинные серьги. Не знаю, что это за метал, ну уж явно не серебро, и бледно розовые камни, точно не фианиты. Даже учитывая, насколько они тяжелы, и как бликует свет в гранях камней.
Лёгкий не перегруженный, но в тоже время чётко выверенный макияж, и я кажусь себе моложе, лет на пять.
Из зеркала на меня смотрит девушка, юная и воздушная, которая собирается на бал, а не в ресторан, к одному из своих любовников.
Я кривлюсь при этой мысли, чувствуя горечь.
— Тебе не нравится? — спохватывается Надя, на сегодня мой стилист. Мой образ полностью её заслуга. Как только я переступила порог салона, то тут же была захвачена ей. Меня раздели до белья, устроили расслабляющий массаж, сделали маникюр, педикюр, покрасили голову, немного подстригли, сделали макияж, и одели. И постоянно спрашивали моё мнение, разговаривали, делились последними модными новостями, поили кофе, и кормили сандвичами. За эти шесть часов я была окружена такой заботой вселенского масштаба, что даже не представляю, во сколько это всё обошлось Киру, но результат того стоил. И все мои мстительные мысли, типа вульгарной бабёнки, были забыты, как только я взглянула на то существо, каким стала.
— Ну что ты Надин, — всплеснула я руками, и вокруг меня поплыл мягкий аромат розы, моего вечернего парфюма, — ты совершила чудо!
— Скажешь тоже, Клерин, — так она меня называла, на французский манер, — у меня был отличный исходник. Ты очень красивая женщина, с утончёнными чертами, и царственными манерами.
— Ты очень добра ко мне, — грустно усмехнулась я, понимая, насколько она ошибается. Разве бы женщина с царственными манерами спала бы с двумя мужчинами одновременно. Я просто содержанка, шлюшка, которую приодели для показа. Мне, почему-то было грустно. Впервые за то время что мы были все вместе, мне захотелось, какой-то определённости.
Усилием воли взяла себя в руки. Что-то в последнее время я всё больше об этом задумываюсь. А это утопия. Нужно быть рациональной. Практичной.
Нужно.
Быть.
Да.
Но вот всё же свербит в сердце какая-то боль. Как мама говорила, когда я была совсем маленькой, что когда идёшь на сделку с совестью, в твоём сердце появляется червячок, и точит тебя потихоньку, пока не поступишь правильно.
А как правильно?
Впервые в жизни я счастлива, купаюсь во внимание, пусть и оно немного навязчивое, если брать в расчёт Кирилла, а его нельзя не брать.
Но что дальше?
Смогу ли я пройти этот путь без потерь?
Не сможем же мы втроём и дальше?
Опять откинув накатившие мысли, глянула на себя в последний раз в зеркало, и пошла к поджидающей меня Наде. Она вручила мне клатч. Я переложила туда телефон, платок и паспорт. Немного налички, бальзам. Всё, больше туда и не влезет ничего. Мои вещи, клятвенно обещали отправить на оставленный адрес. Я согласилась. Сердечно поблагодарила всю команду, работавшую со мной, и попыталась выведать у Нади размер счёта, на что она лукаво улыбнулась, и показала жестом, что её рот на замке. Ну и ладно. Если честно, это тоже мне нравилось. Сперва я воспринимала финансовые доминирование своих мужчин, как оплату моей сговорчивости, но потом Саша мне доходчиво объяснил, что, это в мужской природе платить за свою женщину, содержать её, благодарить. И я успокоилась, и вот даже ловила кайф от этого.
Я выпорхнула в прохладный осенний вечер. Словно действительно из Парижа, оказалась в мгновение ока, в своём городе, настолько обстановка в салоне, затягивает, и кажется, что стоит взглянуть в окно и увидишь Эйфелеву башню. Но передо мной стелился российский вечерний город. По многополосной дороге мчались автомобили, солнце догорало в небе, и ветер доносил из ближайшего парка, увядающий аромат, хотя зелень всё ещё пестрела, среди городского пейзажа.
Сергей, стоявший, возле Мерседеса, и куривший, в ожидании меня, поперхнулся дымом, кинув взгляд, когда я приблизилась. Он истошно закашлял и откинул окурок.
— Светлана Вячеславовна, вы выглядите просто ошеломительно! — проговорил он.
А если учесть, что Сергей предпочитал со мной вообще не разговаривать, ограничиваясь дежурными фразами, и смотрел через раз, то это действительно было ошеломительно.
Его голубые глаза, так искренне горели восторженностью, и тонкие губы сами растянулись в улыбке, что я смущённо прикусила губу, но вспомнив про бальзам на ней, тут же исправилась, и тоже улыбнулась. Это было приятно, когда на тебя так смотрят. Ни как Кирилл, плотоядно, прикидывая, в какой бы плоскости разложить, и ни как Саша, уверенно с насмешкой, словно паук на муху, которая трепыхается, но всё больше увязает в паутине. А вот так, восхищённо, будто я самая красивая на всём белом свете, и рядом со мной даже воздух втягивать нельзя. Словно я драгоценность, редкий сорт фарфора, что даже один мрачный, равнодушный взгляд, и я покроюсь трещинами, и разлечусь на мелкие кусочки.