— Да причём здесь это… — снова падаю голос.
— Не знаю, ты мне скажи, — пожимает плечами Саша, — нравиться тебе видимо, когда глаза из орбит лезут, когда он тебе засаживает.
Я сжимаю ладони в кулак, начиная злиться.
Я, конечно, понимаю, что он расстроен поворотом событий, и говорит это возможно от досады, но это уже переходит границы. Я только раскрываю рот, чтобы послать его подальше, со своими выводами, но меня опережает Кирилл. Он хватает Сашу за предплечье, и, подтащив к себе, смотрит прямо в глаза, и между ними прямо искрит от напряжения, и словно незавершенный диалог, словно говорили они уже на эту тему, и не закончили.
— Ты всё сказал? — спрашивает Кир, сверкая глазами.
— Всё, — зло выплёвывает Саша, и вырывает свою руку из его пальцев, не прощаясь и не оборачиваясь, уходит.
На место раздражению, приходит опустошение. Я приваливаюсь к стене, слегка сползаю вниз. Мне становиться невыносимо душно в этой палате, заставленной цветами, такой уютной, с отдельным санузлом и душем. Всё здесь роскошно, призвано окунуть тебя в комфорт, и ощущение уюта, и покоя, для плодотворного выздоровления. А мне сбежать отсюда хочется.
Я прикрываю глаза, тру прохладные веки, пытаясь собраться с мыслями.
— Плохо тебе, зеленоглазая? — Кирилл подходит почти беззвучно. Мягко подхватывает под подмышки, притягивает, обнюхивает мою макушку.
— Расскажешь, когда решил всё изменить? — спрашиваю я, подняв лицо.
— Расскажу, когда ты расскажешь, что там у тебя за проблемы в прошлом…
— Кирилл…
— Света, — он слегка встряхивает меня, оглядывая лицо, — давай не стесняйся. Мне нужна, правда.
— Что есть возможность, что передумаешь, — желчно улыбаюсь я, — так может вернуть Сашу, хотя он тоже наврядли обрадуется, если узнает, что я пустая, никчемная…
— И не надейся, — обрывает Кирилл, мою речь, — никаких Саш больше не предвидеться. Какой ты не окажешься, будешь только моей.
— Твоей, — улыбаюсь, но совсем невесело, горечь всё ещё жжет, — даже если ты узнаешь, что я детей не могу иметь. Что по дурости своей же… — на глаза накатывают слёзы, — по глупости… если бы я тогда знала. Кирилл… меня же предупреждали… — смаргиваю горячие слёзы, его лицо размывается, потому что очередная порция уже на подходе, всхлипываю, и больше не в силах смотреть на него, прячу лицо на его груди.
Плачу.
Я всегда плачу, когда перестаю таиться от осознания этой проблемы, когда не прячу её глубоко внутри себя, и того, что я виновата сама.
Кирилл бережно обнимает меня, слегка поглаживая по спине, молчит, ждёт видимо, когда я сама успокоюсь.
— Мы тогда с Вовой, только поженились, — продолжила я, утерев слёзы платком, и смотря мимо него. — Он только из армии пришёл, на работу устроился. Я в колледже экономическом доучивалась. Жили в общаге, комнату снимали. Я забеременела, и почему-то решила, что не во время всё это. Что живём мы не так, и время неподходящее. Даже Вове не сказала, пошла на аборт. Это он потом узнал, когда я уже между жизнью и смертью оказалась. Кровотечение открылось, и, в общем… — у меня перехватило дыхание, при воспоминании, того ужаса, что я пережила, — в общем, меня спасли, но цена дорогая, я бесплодна теперь, Кирилл. Возможно, и Вова пить начал, потому что я дрянь…
— Когда коньяк мне на башку вылила, ответ на твой вопрос, — подал голос Кир, слегка обескуражил сменой темы.
— Что? — я вроде поняла смысл, но вынырнуть из своих самоуничижительных мыслей и чувств, ещё не могла.
— Ты спросила, давно ли я принял решение всё изменить, — пояснил он, обнимая меня крепче, и я заинтересованно посмотрела на него.
— Не может быть, — не поверила я.
Конечно, я давно стала замечать, что Кирилл ревнует, с того раза, когда он наорал на меня, а потом на утешавшего меня Сашу, пытаясь уличить нас в сексе. И потом, когда Саши не было. Всё это было очевидно. Но чтобы в тот самый момент, когда мы только встретились, да и как встретились.
— Почему не может, — хмыкнул Кирилл, и его губы тронула усмешка, — ты мне коньяк на голову, а у меня желание прибить тебя, и присвоить.
— Но почему тогда… — не договорила я.
— Потому что я тоже неидеален, Света, далеко, и глубоко неидеален, не ты одна совершаешь ошибки, — вздохнул он, и его твёрдая грудь толкнула меня, а горячее дыхание обожгло лицо. Он смотрел пытливо, разгадывая мои эмоции, предугадывая реакцию.
— Кирилл, — я попыталась отстраниться, но он не пустил.