Выбрать главу

— Сколько раз проезжал, не знал, что там переулок — удивляется таксист. — За бывшим овощным, что ли? А вы туда, извините, в гости?

— Квартиру сняла. На время ремонта.

Водитель тактично молчит. Ну да, я дурища, пришлось снимать, ориентируясь на интернет-фото. Это ненадолго, деньги получу, сразу перееду. Временный вариант, со скромным залогом, то, что мне нужно в данной ситуации. Гостиницы ненавижу, да и финансы…

Катим мимо двуцветных заборов железной дороги, где-то там, за путями и складами — до боли знакомый микрорайон Царбрюлево. Отчий дом, маман, тайно тоскующая по блудной дочери в трехкомнатной квартире, ее нынешний заботливый бой-френд… Черт, даже подташнивать начало.

Забор нескончаем, фонарей нет, зато начинается дождь и остается тошнота.

— Да… переулок… — глубокомысленно констатирует водитель. — Хотя, в принципе, тихо, спокойно. Вот до метро, далеко.

Мимо дома проскочить сложно — он единственный в конце зазаборного Застоньевского переулка. Это тупик, и удивляться не стоит.

Дом кирпичный, трехэтажный, не особо и маленький, но горят всего два окна. Еще горят глаза у кошки — сидит под грибком на детской площадке, сияет «фарами», явно потрясенная внеурочным явлением.

— Говорю же, тихо здесь, — бормочет таксист, озираясь.

Он благородно помогает мне затащиться в подъезд — код на двери не работает, да и кому он нужен. Квартира на первом этаже, где-то выше по лестнице горит лампочка, пахнет древностью и той кошкой.

— Если что, звоните, вывезу — намекает добрый водитель. — Удачи!

Хороший человек, выйти бы за такого замуж, навсегда забыть о Застоньевских переулках. Только у него усы, кольцо на безымянном пальце и шестой десяток лет за рулем.

Звоню в дверь, снова звоню… Внутри угадывается свет, но царит тишина. Умерла хозяйка. Жуткой смертью. Кошка ее заела, сейчас и за мной вернется. Смотрела определенно хищно, по-людоедски.

За дверью зашаркали.

— Кто⁈

Судя по голосу, стрелять сквозь дверь начнут сразу, не дожидаясь ответа.

Торопливо поясняю:

— Я — Рита. Вчера мы договаривались. Вы — Вера Павловна?

Громыхнул замок, пахнуло макаронами.

— Не поздновато ли? — поджимает губы хозяйка.

— На работе задержалась, потом пока за вещами заехала.

— Ладно. Главное, чтобы в привычку не вошло. Заходите.

Проклятый хромой чемодан норовит врезаться в велосипед, прислоненный внутри к стене просторного коридора.

— Поосторожнее, милочка! Помнете мне велик — Вера Павловна выдирает у меня неуправляемый чемодан.

Хозяйка похожа на радикально стриженую под машинку Фрекен Бок. Креативная особа, похоже, не чуждая велоспорту и кик-боксингу.

— Квартира нестандартная, памятник конструктивизма. Тридцатые годы, сохранена практически оригинальная обстановка. Но я за историчность дополнительных денег не беру — громогласно поясняет хозяйка. — Вы, как дизайнер, такое старье цените, а другим поди объясняй. Оглупило нынешнюю молодежь это модное ЕГЭ, смотреть противно.

Последнее — чистая правда, противно. Коридор огромен, комната — наоборот. Совмещенный санузел и кухня одинаковы по размеру. И главное, эта уникальная коридорная система: три квартиры выходят в этот туннель, в конце которого огромная общая кухня и общественный сортир истинно вокзальных размеров.

— Вы туда пока ходите — Вера Павловна рубящее указывает ладонью, словно вождь с броневика. — Чисто, свежо, главное, свет не забывать выключать.

— А…

— Ваш личный ватерклозет в полной исправности, просто вода сейчас отключена. Подкапывала, вот и отключили. Завтра сантехника вызову, включит вам воду. Если до нас дойдет. Тут диспетчерская далековато.

— А…

— Говорю же — клопов нет! Сразу сказала, хотите, сами щели проверяйте — хозяйка легко приподнимает край старинного дивана, стучит ногтем по дубовой мебельной ноге. — Никаких насекомых! У меня строго!

— Я помню, вы вчера по телефону говорили. Но я про метро хотела спросить. Или тут маршрутки ходят?

— Да какие еще маршрутки? До метро два шага. Только не вздумайте по переулку тащиться, там только чужие ходят. В углу двора забор, в заборе дыра, за забором тропа, мимо плит пройдете, дальше пролом. Прямиком к метро.

— Понятно, спасибо — я достаю деньги.

— Вот и славно, — хозяйка пересчитывает банкноты. — Приятного проживания. Когда мужиков приводить будешь, так много не пейте и особо громко не стоните. Молодые, я все понимаю, просто бессонницей мучаюсь. Ну и зависть гложет — получив деньги и живо перейдя на «ты», Вера Михайловнапоказывает в улыбке сияние двух золотых зубов.