— Лиза, — подскочил к ней и обнял за плечи, — ты можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо! В последние годы мне совершенно не с кем поговорить. Только Антон был… Теперь Антона не стало, и я снова осталась одна.
— Ты не одна, — обхватил ее лицо ладонями. — Я с тобой. Я помогу тебе. Мы что-то придумаем. Обещаю!
— Ильдар, не стоит. Ты не понимаешь, как это опасно. Громов — страшный человек. Я ничего от тебя не жду. Я благодарна тебе за то, что ты просто поддерживаешь…
— Я не оставлю тебя наедине с этим монстром! — решительно заявил.
Они сплелись взглядами, глаза в глаза. Вроде каждый хотел еще что-то сказать, но так и не решался. Зато Ильдар проявил свою решительность иначе. Наклонился и впился в губы Лизы поцелуем.
Глава 21
Досье на Хмелеву пришло Громову на почту, когда он был уже дома. Открыл папку, не теряя ни минуты, и стал изучать.
Итак, родилась и выросла в области. Училась хорошо. В школе была активной, участвовала в олимпиадах, соревнованиях, конкурсах… Чего? Конкурс красоты?
Перечитал несколько раз от удивления. Нет, Хмелеву нельзя назвать некрасивой. Черты лица благородные. Голубые глаза, выразительные скулы, едва заметная ямочка на подбородке. И фигура хорошая. Длинные стройные ноги, попка, грудь. Нет, он не нарочно присматривался, просто эта девочка всегда в облегающих джинсах и водолазке. Но все же… Такая солдафонка и в конкурсе красоты? Улыбнулся, качнув головой.
Так… В семнадцать лет потеряла обоих родителей. Расстреляны у подъезда… Хм… Отец тоже был следователем? Тогда понятно, откуда связи с Дубовым. Да и выбор профессии, возможно, этим же продиктован.
Дальше учеба в университете… Семейное положение… Надо же, четыре года замужем. Немало для женщины ее профессии. Работа явно сделала эту девочку жестче. И это понятно, вон сколько дел вела.
Прошелся глазами по фамилиям фигурантов и открыл другую папку. А тут фотографии. Видимо, все, которые Паше удалось найти. Даже детские есть. Отметил, что Хмелева похожа на мать. И зачем оно ему в нынешней ситуации? Но интересно, не мог оторваться.
О! А вот она на сцене с короной на голове. Наверняка какой-то из конкурсов красоты. Ей тут лет пятнадцать на вид. Да… Девочка с улыбкой на половину лица. Прическа, платье красивое в пайетках… А ей так гораздо больше шло. Не то что сейчас. Волосы каждый раз либо в хвост собраны, либо в пучок. Одежда в основном черная. Каблуки… Какое там! Ботинки на грубой подошве.
А тут она с мужем. На этом фото остановился дольше. Заинтересовало оно его. Вроде оба молоды, симпатичны, а совсем не смотрятся вместе. Как из разных миров. Этот парень какой-то… Ну несерьезный он на фоне своей жены. Кто он там? Вернулся в досье Хмелевой. Муж — продавец-консультант в магазине бытовой техники? Очень странный выбор. Ладно, если бы коллега, он бы еще понял.
Впрочем, ему ли судить, кто кому подходит?
Только хотел вернуться к фото, как в дверь позвонили. Громов почти уверен был, что пришел Павел. Они договорились, что тот, как только узнает, о чем Демидов говорил с Хмелевой, сразу заедет и расскажет.
Глянул на экран домофона и открыл дверь.
— Заходи, Паша. Кофе хочешь?
— Да я ненадолго.
— Ничего, составишь мне компанию. Проходи на кухню.
— А Лиза дома?
— Нет. У нее встреча с подругой. Да и я утром думал, что буду поздно. Так что спешить домой она точно не станет. Но это и хорошо. Ей нужно развеяться.
— Да, она очень тяжело все переносит, — кивнул Павел.
— Тонкая натура. Ей тяжелее, чем всем нам, — сказал Громов, ставя чашки под кофе-машину. — Ну да ладно. Расскажи лучше, что там Демидов пел?
— Да, Демидов. Ну… С Хмелевой встретился лично, не адвокат. Рассказал, что о продаже доли в “Геркулесе” узнал от самого Антона. Тот якобы пришел и предложил купить его часть бизнеса.
— Сам… — нахмурился Громов.
— Да. Демидов утверждает, что продажа срочная предстояла, потому что Антону якобы нужны были деньги.
— Деньги. Снова деньги, — задумался.
— Почему Антон к вам не обратился?
— А зачем ему столько денег, что он готов был идти на сомнительные сделки? Дело ведь не только в доле в бизнесе. А то спортивное питание? Антон рассчитывал получить откат, потому и готов был рисковать. Зачем все это? Он же не бедствовал.