Подполковник Дубов, ее непосредственный начальник, слушал внимательно, нахмурив брови. Агата знала этот взгляд. Наверняка в голове начальника уже роились вопросы, а может, и версии.
— Неудивительно, что его никто не обнаружил. Тело нашли в дальнем углу, туда мало кто заглядывал. А в пятницу в семнадцать часов склад уже был закрыт. В выходные ремонт сгоревшего магазина не проводился.
— Да, это объяснимо, — кивнул Дубов. — Вопрос только в том совпадение или так и было задумано?
— Я бы поверила в совпадение, если бы у Клюева был повод зайти на этот склад, а так… — развела руками.
— Ты думаешь, его туда заманили.
— Конечно. Думаю, и телефон по этой же причине пропал. Хотя глупо. У нас скоро будет распечатка от оператора.
— Так… Обыск ничего не дал, опрос сотрудников клуба тоже… Записи камер?
— Пока тоже ничего интересного. Тошнит уже всех от этих записей, — вздохнула.
— Мать что говорит?
— Тоже ничего нового: у сына не было врагов, ни с кем не конфликтовал. О личной жизни ей ничего не известно, по крайней мере, ее с девушкой не знакомил. О бизнесе.. честно говоря, мать Клюева тоже знает крайне мало. На любой вопрос отвечала “спросите у Вадима”.
— Громова… — тихо произнес Дубов, отводя взгляд в окно.
Знакомый жест, который только больше убеждал Агату в том, что начальник уже нарисовал себе какую-то картину этого преступления.
— Да.
На какое-то время в кабинете повисла тишина. Заметив, что пауза затянулась, Дубов снова глянул на Агату.
— Я так понимаю, теперь настал момент, когда ты мне что-то важное скажешь?
А он хорошо уже ее знал.
— Мать Клюева — единственная наследница. Но, как вы понимаете, она совершенно не разбирается в бизнесе. Сеть “Геркулес” теперь полностью подконтрольна Громову. Полагаю, что он выкупит долю своего партнера у его матери.
— И к чему ты ведешь? — Дубов подался вперед, опираясь локтями на стол.
Агата могла поклясться, что он и сам догадался, но ему это не нравилось.
— Выкупить долю в бизнесе у женщины, далекой от дел… К тому же она убита горем. Кирилл Владленович, это же все равно, что у ребенка игрушку отобрать. У Громова, на мой взгляд, самый явный мотив. Самый явный, если не единственный.
— Агата, на мой взгляд, ты делаешь поспешные выводы. По-моему, он просто еще вчера тебе не понравился.
— Мне много кто не нравится, но это не повод их в чем-то обвинять, — возразила.
— Именно!
— Но сегодня работница “Геркулеса” сказала, что у Громова с убитым не так давно был конфликт! Я же вам только что рассказывала.
— И что? Это еще ни о чем не говорит.
— Я бы вызвала его в управление поговорить.
— Агата, Громов — не дурак, чтобы так подставляться. А сунуться к нему лишний раз с обвинениями… Проблем не оберешься. Ты же знаешь, какие у него связи. Уважаемый человек в городе.
— Нам уже поступали угрозы?
— Нет, не угрозы. Впрочем, тебя это не касается. Просто ищи другие версии, мотивы…
— Я вас поняла. Могу идти? Работы — по горло.
— Да, иди, — хмуро ответил.
Но, когда Агата уже была у двери, добавил:
— Надеюсь, ты меня услышала.
Агата только кивнула и вышла из кабинета.
Злилась на Дубова. Хотя нет, злилась в принципе на такие ситуации, когда в деле были люди, которых трогать нежелательно без особой надобности. Но что-то ей подсказывало, что уже скоро начальник и сам ощутит надобность в том, чтобы вызвать Громова.
Шла быстрым шагом, сжимая папку. Хотелось выругаться. Но лучше она вложит это раздражение в дело.
Мутный тип, конечно. Вроде на все вопросы отвечал, но с таким видом… Не понятно, о чем думал, что скрывал за этим его безэмоциональным выражением лица. Пренебрежение? Волнение маскирует? Искренние переживания? Но в одном с Дубовым согласна: Громов — не дурак. Потому, возможно, действительно стоит отложить разговор с ним, чтобы не раскрывать карты.