— Мне это тоже трудно постичь, — призналась Эшли.
С самого раннего детства, сколько она себя помнила, отец подчеркивал, как важно уметь зарабатывать деньги. Порабощенный однообразными профессиональными занятиями, высасывавшими из него все силы и всю жизнь, он стремился сделать так, чтобы его детям жилось лучше, чем ему. И Эшли знала: брат смог бы оправдать надежды отца.
Если бы не она…
Эшли быстро заставила свои мысли вернуться к Эрику.
— Ну и как же случилось, что вы от уроков карате пришли к намерению стать ниндзя?
— Когда я учился в колледже, я познакомился с одним человеком. Он был приглашен в колледж как лектор, и он рассказывал нам о мифологическом образе ниндзя. Послушав, я решил ему сказать о своем полном разочаровании в карате. Мы долго беседовали, и я обнаружил, что, несмотря на проживание в Штатах, этот человек уже много лет изучает ниндзя-цу в Японии под руководством великого мастера. Он порекомендовал мне в следующий раз, когда я буду в Японии, посетить этого мастера, что я и сделал. С первого же визита я попался на крючок.
— И-бам-с! — Эшли щелкнула пальцами. — Вы стали ниндзя.
Эрик громко усмехнулся и тоже щелкнул пальцами:
— Бам-с, и шестнадцать лет спустя… А до этого было шестнадцать лет напряженной учебы. А как вы развлекаетесь, Эшли?
Его вопрос застал ее врасплох.
— Развлекаюсь? — на мгновение она задумалась, помешивая вилкой морскую живность в своей тарелке. — Не знаю. Иногда, когда у меня бывает время, я читаю книги… хожу в кино.
— А у вас бывают свидания? Встречи с мужчинами?
— Любите же вы совать нос… — она рассмеялась, но несколько скованно.
— Я ни разу не слышал, чтобы к вам заходили мужчины.
— Может, я хожу к ним?
Он покачал головой.
— Не думаю. У вас когда-нибудь был любовник?
— Мне кажется, в своих вопросах вы заходите слишком далеко.
— Этот наш ужин для того и предназначен, чтобы поближе познакомиться, и каким же другим способом я смогу что-нибудь о вас узнать, если не буду задавать вопросов? — он помолчал. — Я спал с несколькими женщинами, когда был еще очень молод и полагал, что таким образом я доказываю свою мужественность. Это было до того, как я начал понимать, что мужественность и мужское достоинство не имеют к сексу никакого отношения.
По тому, как Эрик смотрел ей в глаза, Эшли поняла, что он ждет от нее ответной откровенности. Неловким движением она сменила положение ног на подушке и закусила нижнюю губу.
— Я спала всего лишь с двумя мужчинами, — сказала она наконец, — и я думаю, что если я пыталась что-то доказать себе этим, то, наверное, доказала.
— Наверное, вы доказали, — повторил он. — А вы любили тех двоих мужчин?
— Мне они нравились, мы были друзьями, — Эшли пожала плечами. — Я ведь совсем не романтична.
— Да, но у вас есть огонь в крови, Эшли-сан, — сказал Эрик тихо, не сводя с нее глаз.
— У меня есть амбиции, — парировала она, чувствуя все большую неловкость от жара, разливавшегося по артериям.
— Страсть.
— Цель.
Он улыбнулся:
— Вы боитесь своих ощущений, тех, что возникают у вас, когда вы рядом со мной.
— Не боюсь, — Эшли надеялась, что ее голос прозвучит достаточно твердо и он не сможет уловить, насколько она не уверена в себе. — Просто я реалистка. Зачем начинать отношения с кем бы то ни было, если у этих отношений нет будущего?
— Итак, мы должны забыть, что чувствуем друг к другу нечто необыкновенное, и пойти разными дорогами? Так получается?
Это, действительно, представлялось ей самым благополучным выходом из сложившейся ситуации. Она кивнула, потом бросила взгляд на столик.
— Я должна идти, уже поздно.
— Очень поздно, — сказал Эрик, но ей показалось почему-то, что он имеет в виду не время.
— Спасибо за ужин, — она неловко поднялась с подушки, поспешно одергивая юбку. — Ужин был превосходен.
Эрик взглянул на ее тарелку, Эшли почти не притронулась к йосенабе. Он тоже встал.
— Я рад, что вы пришли.
Он проводил Эшли до двери, держась на расстоянии достаточно близком для того, чтобы она могла постоянно чувствовать его присутствие возле себя, но в то же время он ни разу ее не коснулся. Эрик внимательно наблюдал, как, не промолвив ни слова, она надевает свои модные туфли.
Эшли продолжала молчать, даже когда прикоснулась к дверной ручке и повернула ее, не открывая двери. Остановившись, она посмотрела на Эрика, на его густые темные волосы и почти непроницаемо-черные миндалевидные глаза, слишком глубоко проникавшие в ее душу, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности, и на губы, упругие, волнующие и — о! — столь возбуждающие. Эшли смотрела на Эрика и все более поддавалась предчувствию: остаток ночи она проведет в сожалении, что у нее не хватило смелости попытаться проникнуть в самую суть этого загадочного человека. Проведет остаток жизни в размышлениях, что же она все-таки потеряла.