— Эшли?
При звуке своего имени она затаила дыхание. Их взгляды встретились.
— Останься, — сказал он тихо. — Останься у меня сегодня ночью.
Эшли открыла рот, чтобы отказаться, но нужные слова не пришли ей в голову. Те обещания, которые она давала себе, те уроки, что всего несколько часов назад она пыталась преподать своему собственному беспокойному сердцу, — все это теперь показалось ей каким-то туманным и ненужным. Более могущественный порыв любить и быть любимой управлял теперь всем ее естеством. Эрик хотел, чтобы она осталась, и она сама хотела остаться, ощущать прикосновения его рук и целовать губы, которые — и Эшли это прекрасно осознавала — разбудят в ней женщину. Она хотела остаться и предаваться с ним любви всю ночь.
Очень медленно ее рука соскользнула с дверной ручки, и она сбросила туфли.
Глава 8
Эрик коснулся рукава ее жакета, и Эшли сделала шаг вперед, затаив дыхание и чувствуя странную внутреннюю дрожь. Она смотрела на его губы, ожидая мгновения, когда они коснутся ее губ.
Ей не пришлось ждать долго. Поцелуй был жаден и неистов, подчинен его всепроникающей воле и в то же время безудержен. Дикая страсть, которую нес в себе поцелуй, покорила ее и унесла за пределы разума в обитель ощущений и инстинктов. Эрик целовал ее и прикасался к ней, его руки скользили по плечам и спине к бедрам. Он прижал ладони к юбке, резким движением притянув к себе Эшли так сильно, что она почувствовала напряженное доказательство его желания.
— Ты инь, я янь, — сказал он прерывистым шепотом. — Противоположности притягиваются и созидают целое.
Эшли должна была признать: взаимное притяжение существовало с самого начала. Оно росло е каждой новой встречей, становясь все более настойчивым. И сейчас она хотела, чтобы он наполнил ее, принеся облегчение, устранив ту боль, которую она так долго носила в себе.
— Эрик… — Эшли простонала его имя, держась за него, как за то единственное, что могло помочь ей устоять в этом урагане и хаосе чувств.
Ее мир вращался в ослепительном вихре. Все, что она считала ясным и бесспорным, вдруг сделалось расплывчатым и непонятным. Никогда она так страстно не желала любви мужчины и ласк, как в это мгновение. Никогда она не чувствовала в себе это пламя, которое сейчас готово было поглотить ее душу и тело.
Поцелуй Эрика раздувал огонь, а руки ласкали волосы, извлекая заколки, освобождая локоны так же, как они освобождали ее душу. Эшли немного колебалась, когда он сделал шаг назад и повлек ее за собой, но последовала она за ним легко, отдаваясь его зову без размышлений.
К тому мгновению, когда они оказались в центре комнаты, Эрик уже снял с нее жакет и бросил его на ковер. А к тому времени, когда они подошли к двери спальни, он уже расстегивал пуговицы ее блузки.
На секунду он остановился, прервав поцелуи, и сосредоточился на пуговицах манжет. Эрик улыбнулся, оттого что, наконец, ему удалось освободить их, и он снял блузку с Эшли. Блузка упала на пол. Его взгляд скользил по отделанной кружевами сорочке, прикрывавшей грудь и талию и скрывавшейся под юбкой.
— На тебе слишком много одежды, Эшли-сан.
— Но мне почему-то кажется, что я слишком быстро ее теряю.
Он широко улыбнулся:
— Кажется…
За блузкой последовала юбка, упав с бедер на ковер. Она переступила через юбку, когда Эрик повел ее по ковру своей спальни.
Обстановка этой комнаты была скудной, освещение тусклым. Где-то к середине ужина музыка, звучавшая вначале, закончилась, и единственными оставшимися звуками были раздававшееся время от времени за окном взвизгивание тормозящих на заснеженной улице машин да их прерывистое дыхание.
— Я мечтал об этом мгновении, — сказал Эрик, кончиками пальцев касаясь ее щеки.
Эшли бросила взгляд на японскую кровать и поняла, что мечты никогда не уносили ее так далеко. Даже в подсознании она никогда не позволяла себе заходить дальше прикосновений и поцелуев. Значимость того, что теперь должно было произойти между ними, заставила ее пристально взглянуть ему в глаза, и у Эшли мелькнуло подозрение: он способен читать мысли.