— Не ломай мне руку, — взмолился он.
— В таком случае уходите, — ответил Эрик. — С кем вы пришли?
— С женой.
Эшли видела Тери Стентон, она стояла рядом с фуршетным столиком, закусив нижнюю губу и нервно сжимая руки. Эшли заметила и Уэйна Мартина, вышагивавшего по направлению к ним с крайне мрачным выражением лица.
— Я полагаю, настало время вам и вашей жене пожелать всем здесь присутствующим спокойной ночи, — сказал Эрик и повернул Джима в сторону Эшли, и ее взгляд встретился со взглядом его серых водянистых глаз.
— Извинитесь, — потребовал Эрик, — за все, что вы сказали.
Джим не медлил ни мгновения.
— Извини, — прохныкал он, и внезапно Эшли стало жаль его: несмотря на весь его рост и всю браваду, он не стоил и мизинца Эрика.
— Что за проблема? — спросил Уэйн, подойдя к ним, его взгляд перемещался от Эшли к Джиму и от Джима к Эрику.
Не отпуская Джима и нисколько не ослабляя своей хватки, Эрик отрицательно покачал головой:
— Мы помогаем человеку надеть пальто.
Уэйн вновь взглянул на Джима:
— Тебе нужна помощь, Джим, чтобы надеть пальто?
— Нет, — ответил Джим, но слово прозвучало почти мольбой.
— Я думаю, с Джимом будет все в порядке, — сказал Уэйн.
Жена Джима подошла к ним и стала рядом с мужем. Уэйн похлопал ее по руке:
— Помоги ему надеть пальто, Тери.
Тери сразу же согласилась. Эшли затаила дыхание, она не была уверена, что Эрик отпустит Джима. Пантера держала в лапах свою жертву. Она облегченно вздохнула, когда увидела, что он отпускает руку Джима и делает шаг к ней.
Злобно глядя, Джим потирал руку.
— Ты просто застал меня врасплох, — сказал он и повторил громче, чтобы услышали все: — Он застал меня врасплох, вот и все!
Эшли нельзя было обмануть подобной фразой. Она не знала, что думает обо всем этом Уэйн, но он рассудил здраво, встав между Джимом и Эриком.
— Очень жаль, что вам нужно уходить так рано, — сказал он Джиму. — Я провожу вас с Тери до двери.
Только когда все трое вышли из зала, Эшли позволила себе немного расслабиться. Закрыв глаза, она вздохнула.
— С тобой все в порядке? — спросил Эрик, коснувшись ее руки.
Она не могла сразу же ему ответить.
Выдавив из себя нечто похожее на улыбку, она взглянула на него.
— Ты был неподражаем, но… — она снова вздохнула. — Мне следовало бы раньше подумать, что сегодня вечером Джим попробует выплеснуть свою обиду за то, что произошло несколько дней назад и о чем теперь говорят все. Ты на занятиях учишь нас заранее предвидеть, в какую ситуацию можем мы попасть. Мне бы следовало с самого начала осознать, что он неминуемо поведет себя именно таким образом, и не идти на вечеринку.
— Но у тебя полное право быть сегодня здесь.
— Да, наверное. Но вопрос, что обо всем этом подумает Уэйн!
В течение какого-то мгновения Эрик изучающе всматривался Эшли в лицо, затем взглянул в сторону открытой двери. Она тоже смотрела в том направлении и видела, как Джим с женой приближаются к гардеробу и что-то при этом говорят Уэйну и смеются…
— Так что же, выходит, для тебя неважно, кто был прав, а кто виноват? Важно лишь, что подумает босс? — спросил Эрик.
— Важно, кого, в конечном счете, порекомендует Уэйн. Следовательно, важно, чьему рассказу он поверит.
— Если Уэйн — умный человек, он в любом случае выберет тебя.
Она не знала, насколько умен Уэйн Мартин.
После случившегося праздничная атмосфера вечеринки улетучилась, и Эшли поняла, что ей тоже надо уходить. Она обрадовалась, услышав, что Эрик не возражает. Ей даже показалось, что и Уэйн ощутил некоторое облегчение, когда она сказала ему, что уходит. Он мило с ней попрощался, но Эшли отметила: Уэйн не стал провожать ее, как Джима, до двери.
В автомобиле по пути домой они молчали. Припарковав свою машину и увидев, что Эшли собирается выйти, Эрик взял ее за руку и сказал:
— Я знаю, ты очень беспокоишься по поводу того, что произошло сегодня вечером. Прости меня.
— Но ведь ты не виноват, — сказала она. — Ты поступил, как должен был поступить. Ситуацией ты владел великолепно. Просто я…
Она сделала паузу, не зная, как продолжить начатую фразу, и Эрик ласковым движением сжал ее руку.
— Почему так важно для тебя переехать в Чикаго, Эшли?
— Потому что… — она пожала плечами в темноте, не зная, как объяснить… и могла ли она вообще кому бы то ни было это объяснить? — Потому что я дала обещание.