Мать посмотрела на него встревоженно и хотела что-то возразить, но тут люк в полу распахнулся, и из него показалась голова Марии. Девушка тяжело дышала, распущенные волосы были в беспорядке, щеки горели, глаза блестели. Мать вскочила и строгим голосом воскликнула:
– Мария, это как понимать?
Мария наконец взобралась на чердак, в руках у нее был большой бумажный сверток. Девушка аж сияла от счастья:
– Мама, ты посмотри, что я нашла! – она остановилась, крепко прижимая сверток к груди, отдышалась и продолжила: – Я сейчас будто в войне победила! Что там творилось! В магазин Даунинга завезли новые игрушки – прямо из Вены! Чего там только нет! Какие там красивые куколки в костюмах – в сари, в кимоно, в сарафане!.. Папаши и мамаши за них чуть не передрались! А что за милые фигурки! Солдатики – как живые… Но я урвала что-то невероятное! Он не просто красивый, он не просто с секретиком, он… Он так похож на…
Мария наконец поставила то, что было в свертке, на стол. Кэти и Бэти в один голос крикнули:
– Папу!
Мама шатаясь подошла к тому, что стояло на столе, глаза ее распахнулись так, что, казалось, на лице больше ничего, кроме них, не было. Она прижала руки к груди и так осталась стоять в полном молчании.
А Мария рассказывала:
– На него столько покупателей было! Но он очень дорогой. Все торговались. Мне едва хватило того, что я взяла. Тридцать серебром! И Даунинг продал его мне, так как помнит папу и согласился, что этот всадник – один в один наш отец. Калеб, это тебе! Ты так переживаешь, что забыл лицо отца! Вот, это прямо он.
На столе стоял дивный всадник в красном мундире на пегой лошади. С тонкими изящными ногами, совсем негероический, но такой вдохновленный, лицо его дышало жизнью, и Калеб вспоминал, вспоминал папу. Это была очень хорошая работа! Мария нажала на хвостик словно живой игривой лошадки, и спрятанная в недрах всадника пружинка подкинула солдатика вверх, он встал на стременах и вскинул руку с сабелькой.
Калеб с восхищением рассматривал заграничную игрушку, но потом ему начали попадаться знакомые огрехи: едва заметный наплыв краски, немного разные ноги, пара неровностей, косящие лошадиные глазки и… Три отпечатка на спине. От них, казалось, до сих пор пахнет яблоком.
Мальчик не мог вдохнуть. Тридцать серебряных монет! Из Вены?! Заграничный мастер?! Наконец он громко втянул воздух и счастливо улыбнулся. Затем кинулся к своим поделкам в ящике, к своим подаркам для родных и увидел, что это прекрасные работы!
* * *
Это был веселый и светлый праздник. Тучи разошлись, и рождественская звезда сияла над городом, заглядывая в маленькое окошко на тесном чердаке. Калеб шутил, с удовольствием ел скромный ужин, катал младших сестренок на спине, играл с ними и рассказывал волшебные истории. А в голове были десятки и даже сотни задумок, фейерверк идей. Как будто у него самого внутри распрямилась какая-то пружинка.
5. Просто больше не влюблена
Просто… Я больше не влюблена. Понимаешь? И больше навряд ли буду.
И вроде бы все привычно. И даже немного обыденно. Размеренно. Неизменно. И славно.
Но словно что-то не так.
Будто однажды я просто перестала быть счастливой. И в безумной суете наших будней даже не заметила, когда именно. Наверное, все давно к этому шло. Но просто не хватало смелости признаться. В первую очередь – себе. Что я потеряла веру. Неколебимую веру в НАШЕ светлое будущее. И вот настал день, когда четко понимаешь, что там – дальше, за волнительным горизонтом – нет никаких «жили долго и счастливо».
А может, их никогда и не было? Понимаешь? И все это лишь радужные детские иллюзии, крепко вбитые в хрупкое, едва формирующееся сознание тупыми известными сказочками? Со всеми этими дебильными историями – встреть прекрасного принца, желательно на белом коне. И будешь счастлива.
Нет. Не будешь. И дело тут вовсе не в принце. И уж тем более не в коне.
Просто не будешь. Точнее однажды. Внезапно. Перестанешь быть. Без видимой на то причины.
Будто некогда прекрасные мечты теперь безвозвратно разрушены. И ожесточенно сжатый кулак наконец раскрывается в нежную мягкую ладонь, чтобы окончательно развеять их прах. А благородный конь? О! Он надежно закопан.
Нет. Дело, конечно, не в тебе. А во мне. Только во мне.
Настает день. И ты понимаешь… точнее, горестно осознаешь, что дурманящий туман влюбленности безвозвратно рассеялся. За пять лет счастливого брака это неизменно должно было произойти. И происходит с каждым. И вот – случилось со мной. Хотя нет, все же с нами.