– Слышал, тебе малолетки какие-то названивали? – спросил Олю один из друзей.
– Да приколисты мелкие.
– Зато назвали тебя красивой! – сказала Катя, сделав глоток вина.
– Познакомиться решил, – с издевкой произнес один из парней.
– Смейтесь-смейтесь. На вас натравлю, посмотрим, как запоете, – отмахнулась Оля, хихикнув.
Подняв глаза на часы, она вдруг воскликнула:
– Ой. Почти час ночи. Я сейчас. Надо родителям позвонить, поздравить их.
Некоторые из друзей что-то крикнули ей в шутку, а кто-то принялся наполнять бокалы в честь такой любви к родителям. Оля скрылась в своей комнате. Проверив сообщения в телефоне, принялась искать номера родителей в списке контактов.
– О, эту елку я тебе дарила!
Оля повернулась в сторону голоса и увидела Катю в дверях.
– Да. Берегу ее. Ты маме не звонишь? С кем она у тебя Новый год проводит?
– Ни с кем. Ей это уже не нужно.
По телу Оли пробежали мурашки. Она не понимала почему, но сердце ее начало биться чаще от страха. Игнорируя посылы своего тела, Оля продолжила листать список в телефоне.
– Нормально спалось? – спросила Катя.
– Да. Ни кошмаров, ни паралича.
– И все, сосед вне подозрений?
– Абсолютно. Рана на руке у него – точно ожог. Да и… – Оля задумалась, глянула на подругу. – Я же не рассказывала, что мне пранкеры говорили.
– Ты о чем? – наклонив голову, спросила Катя.
– О том, что они говорили, что я красивая. И… о следах у дома. Я не упоминала, что они шли к забору. Подними рукав.
– Что?
– Кать, успокой меня. Подними рукав.
Оля не верила сама себе, что требует это от подруги. От той, с которой они вместе почти с первого класса. Катя в свою очередь не торопилась исполнять просьбу подруги, а лишь сделала шаг навстречу к ней. Оля опустила глаза на пульт от светодиодной подсветки, нажала пару кнопок, и комнату залило красным свечением.
– Кать, а где твоя мама? Уже неделю я не слышала о ней ничего.
– Она дома.
– И чем занимается?
В ответ Катя пожала плечами.
– Я могу и из коридора позвонить. В комнате как-то душно. Пойдем выйдем!
Оля сделала шаг в сторону коридора, но Катя ей перегородила путь и, не отводя глаз, закрыла дверь.
– Вы всегда слишком опекали меня. Сколько можно? Мне уже двадцать три.
– Кать? О чем ты? – Оля нервно хихикнула, озираясь по сторонам.
Катя двинулась в сторону Оли. В темноте блеснул нож.
***
«Страшной трагедии удалось избежать благодаря бдительному соседу. Компания друзей отмечала праздник, а буквально в соседней комнате разгорелась борьба. Девушка с ножом напала на свою подругу и нанесла ей несколько ранений, прежде чем сосед из дома напротив помешал случиться непоправимому. Оказалось, нападавшая неделей ранее убила собственную мать и находилась все это время с ее телом в одной квартире», – ведущая новостей.
10. В канун Рождества
Я долго не мог решить, откуда брать точку отсчета. В какой момент моя жизнь изменилась, благодаря чему я стал тем, кто я есть. Но, наверное, все берет начало с того злополучного Рождества, да…
Мне тогда было одиннадцать. Я сказал бы, что был весьма обычным мальчиком. Учился с переменным успехом, пел в церковном хоре. Хотя, будет более точным отметить, публично рвал глотку, прикрываясь способностями других. Да, порой встревал в драки, но не был их инициатором. Все-таки любой уважающий себя мальчик (или любой, кто хочет ходить с целым носом и быть хоть слегка, но в почете среди остальных сверстников) должен уметь постоять за себя. Так говорила мне моя мать. Такому принципу я и следовал. В общем, я не делал ничего такого, что ни сделал бы любой одиннадцатилетка.
Мы жили с мамой вдвоем. Небогато, конечно, но нам хватало. Сейчас я понимаю, насколько было тесно в той квартире, но в том возрасте места казалось предостаточно. Отца я не знал. При любом его упоминании мать надолго замолкала и уходила с головой в свои мысли. Когда я понял, что все безуспешно, оставил попытки узнать о нем даже какой-нибудь мелочи.
Конечно, у нее случались романы. Обычно непродолжительные и с большими перерывами между ними. Кого-то я видел вживую, о наличии некоторых мог судить по отсутствию мамы в квартире в течение нескольких дней. В этот же раз все было иначе. Впервые я увидел Его летом того злосчастного года. Он не вписывался в декорации нашей жизни. Его костюмы контрастировали с облезлыми от времени обоями. Плесень в углах начинала по-другому играть, когда комнату заполнял аромат Его одеколона. Не скажу, что Он мне как-то нравился, но, с другой стороны, у меня теперь всегда были конфеты. А на столе всегда стояли какие-то красные цветы.