Воропаева схватила со столика телефон – позвонить Сашке, но не успела. Тишину прервала трель неведомой птички. Звонили в дверь. Что?! Кто?! Кира вскочила с дивана и бросилась в прихожую. Страх сковал: не ждала гостей, уехала, дабы остаться наедине с мыслями и выбрать направление. Кто мог явиться? Арендодательница? Нет, деньги за трое суток Кира отдала. Лыжники какие-нибудь, может?
Дверь открылась. Кира ахнула. Из дымчато-серых, то ли от изумления и радости, то ли не без участия шампанского, брызнула вода. Кристина и Сашка! В костюмах Деда Мороза и Снегурочки! Прилетели к сестре вместо «заграниц» и кутежа! Не дали раскиснуть! Вот она – семья… Кира налетела на гостей с объятиями. Между философскими трактатами протиснулось: Михалков знал, о чем писал.
Что, если не чудо?
– О, уже отмечаем, баба-яга? – съехидничал Сашка, прижимая младшую к себе. – А дождаться товарищей?
Говорят: под Новый год
Что ни пожелается –
Все всегда произойдет,
Все всегда сбывается.
– С наступающим, тетька! – расчувствовалась Крис.
* Перевод С. Маршака.
2. Письмо красным карандашом
Город светился и ждал праздника. В воздухе пахло чудом и Новым годом. Над яркой неоновой вывеской торгового центра горели гирлянды, окна были украшены огромными шарами. Я вел маму за руку и постоянно вертел головой туда-сюда, разглядывая новогодние украшения. Мы шли выбирать подарки для папы и бабушки. Это был наш с мамой секрет, и я, полный вдохновения и в предвкушении предстоящего праздника, был счастлив. Я свято верил в Деда Мороза, написал ему письмо и даже подготовил место для подарков в комнате. В моем длинном списке было все: от машинки на пульте управления, деревянного конструктора, набора вертолетов и до цветных ручек. Я заглядывался на витрины, присматриваясь, чего же еще нет в моем длинном списке. Мне было девять, и я был счастлив! Я любил Новый год!
Посередине торгового центра стояла огромная елка. Она была прекрасная и очень нарядная, а ее верхушка доставала до потолка. На ней красовались золотые банты, красные шары и разные игрушки в форме домиков, ангелов, пряников, саней, а на макушке сияла большая красная звезда, и все елка сверкала разноцветной гирляндой. Среди всех елочных украшений были особенные шарики, они были прозрачные и большие, с какими-то бумажками внутри, вернее, записками.
– Мам, смотри, елка, елка! – я, как дикий, тащил маму ближе к елке, желая сфотографироваться. – Мам, сфоткай меня здесь. Клево, да?
Я был рад, счастлив и, что греха таить, в свои девять чувствовал себя как маленький ребенок. Когда я позировал возле пышной огромной красавицы-елки, меня дико заинтересовали шары с записками, и какая-то женщина в красном свитере подошла и сказала:
– Это шары с новогодними пожеланиями, их писали дети из деревень. Каждый, кто захочет, может снять один и исполнить желание, которое там написано.
– Мам, давай снимем шар? Давай, а?
– Снимай, конечно. Но помни, ты должен будешь выполнить желание из письма.
– Не сомневайся. Я буду Дедом Морозом для кого-то. Хотя бы для кого-то одного. Это же круто!
Я рассматривал все шары, но снять мне захотелось самый верхний. Я потянулся к нему, подпрыгнул, шарик закачался на ветке и упал. Он закатился под елку, и я встал на колени, чтобы найти его. Шарик лежал за большой красной коробкой.
– Мам, я нашел его, давай скорее посмотрим, что внутри.
Я с нетерпением ждал, пока мама аккуратно вытаскивала свернутое в трубочку письмо. Я выхватил его у мамы из рук, быстро развернул – и ничего не понял. Бумажка у меня в руках была из школьной тетрадки, исписанная красным карандашом.
– Мама, у него что, красок не было, или фломастеров? Прям странное какое-то письмо. Может, взять другое? – мне было странно видеть такое неинтересное письмо.
Я рисовал свое письмо два дня яркими красками, писал, украшал блестками и яркими звездочками. А тут – школьный листик в клеточку и красный карандаш.
– Сынок, ты обещал быть Дедом Морозом для одного ребенка, ты сам выбрал этот шарик. Так что давай читать. Будет нечестно, если ты будешь обманщиком. Нечестно и некрасиво.