Она поставила на стол бокалы и бутылку уже начатого полусухого грузинского вина. Я разлил его по бокалам, и мы продолжили.
– Чем «порадовал» вас следующий канун Нового года? – сделав глоток, спросила она.
Я, немного задумавшись, отпил из бокала и спросил:
– У тебя бывали вещие сны?
– Да разные сны бывали, но чтобы так прям вещие… Не помню.
– Мне до сих пор во все это трудно поверить и еще труднее объяснить. Как ты понимаешь, все было снова под Новый год. Дом у нас отапливался котлом на угле. Но в морозные дни его не хватало. Еще была маленькая печка в зале. Топили мы ее только тогда, когда было совсем холодно, а так обычно пользовались электрокамином. Сейчас это модно называть УФО. В отличии от современных УФОшек эта штука стояла не на подставке, а тупо на полу. Знаешь, в этом была своя, такая интересная, атмосфера. Выключишь свет, а этот камин направишь на потолок. От него идет такой приятный оранжевый свет. На стенах отражается, на потолке. Тепло так, уютно. Мы еще с сестрой разные пакости с ним делали. Там сама спираль в кварцевом стекле идет, вроде как закрыта. Но температура там – будь здоров. И вот мы туда бумажки совали, пластик. А самое вонючее было засунуть туда перо или волосы. Вонище– кошмар. Но это когда родителей не было.
Так вот, ложимся мы спать. У каждого своя спальня. У сестры своя, у меня своя, у папы тоже своя, а мама спала в зале на диване. К залу примыкали наши с сестрой спальни, а папина была дальше через прихожую, так, чтобы мы ему не мешали отдыхать после работы. А этот электрокамин стоял в зале у мамы. Обычно его ставили посреди зала, чтобы он не мешал и нечего не подпалил. А еще он был вместо ночника. И вот мы уснули, и снится мне сон. Что я нахожусь где-то в городе. Я там нашел песочницу и сижу играю. Хорошо так, хотя вроде зима кругом. Ничего мне не мешает, как вдруг подъезжает КамАЗ, и мне говорят: «Садись!» А сзади у КамАЗа клеенка прицеплена, и вроде как мне туда надо. Я сажусь на клеенку, и мы едем. Медленно так. Едем по поселку, проезжаем мимо дворов моих друзей и одноклассников. Я вижу, как они играют, машу им рукой, а они мне в ответ. И мне это так нравится. Ну прикинь, я крутой такой, на клеенке за КамАЗом. А они все смотрят и завидуют. Вот только что горло непонятно першит. Но это вроде ерунда какая-то, не обращаю внимания. Потом мы подъезжаем к нашему двору. Все так четко, в деталях. Я захожу во двор, а там полно людей. Папа и дедушка бегают по двору и плачут. Я спрашиваю у них, что случилось, а они вроде как меня не замечают. И горло дерет нестерпимо и хочется кашлять. Я поднимаюсь на веранду и вижу там три крышки гроба. Одна большая, вторая поменьше, а третья еще меньше. Думаю себе: зачем они здесь? А дышать уже просто невозможно, горло печет, и задыхаюсь от кашля. И тут слышу: «Сына! Сынок! Вставай!» – и чувствую, как меня кто-то тормошит. Открываю глаза, вижу отец перепуганный, и дым кругом. Он мне: «Слава Богу! Давай бегом на улицу! Бегом!» Я ничего не могу понять. Бегу через зал, вижу, как на камине горит одеяло, а мама уже выводит сестру со спальни. Мы выходим на веранду и там стоим в одних трусах. Папа в это время тушит одеяло и выбрасывает тлеющие остатки во двор. В доме почти ничего не видно от дыма. Похоже, маме во сне стало жарко и она сбросила с себя одеяло. И как у нее так получилось, что это одеяло попало на камин, непонятно. Факт в том, что она тоже не проснулась, когда одеяло начало гореть. Хорошо, что пожар не успел распространится. До сих пор не понимаю, как тогда отец проснулся, ведь в его спальне был самый чистый воздух. Знаешь, я до сих пор думаю, а ту ли жизнь я живу? Может, тот я погиб тогда, а это другой я, живу в какой-то альтернативной реальности. Ведь, если посудить, во сне я видел свои же похороны. Все это было очень реалистично. Перепугались мы тогда здорово. Казалось – мелочь, а семьи могло не стать.
– А как так у мамы получилось? Ты же говоришь, до камина далеко было?
– Да не знаю. Странно все. Это надо было именно швырнуть одеяло, а не скинуть. И именно туда, где был камин.
– Ты так все рассказываешь, как будто не было светлых моментов, связанных с Новым годом. Вот так все было плохо? Было же и что-то хорошее, может, забавное?
Я отпиваю еще вина. Копаюсь в своей памяти в поисках интересных моментов.
– Да, ты знаешь, были забавные вещи и интересные тоже. Вот, например, самый лучший Дел Мороз, которого я встречал, был без бороды. Мы пришли на утренник ДК старой шахты. Уже и не помню, как она называлась. Вообще это был старый барак, который почему-то громко называли дворцом культуры. Там был небольшой зал и неказистая елка со старыми видавшими виды игрушками. Снегурочка явно не вмещалась в свой костюм и была его ровесницей. Почему-то там было мрачновато, но тепло и уютно. Мы долго звали Деда Мороза, а он не приходил. Снегурочка не знала уже, как нас развлекать. И вот после третьего или четвертого призыва непунктуального Деда пришел подвыпивший мужичок без бороды. Он честно признался, что он так себе Дед Мороз, бороду он не нашел, а опоздал, потому что был на смене в шахте. А еще он сказал, что Новый год никто не отменял, и грех его не отпраздновать. Снегурочка была очень скептически настроена на такого своего «родственника», но, как только во время танца он легонько ущипнул ее за задницу за елкой, она стала более снисходительна и настроение у нее явно улучшилось. Потом этот псевдодед травил байки из детства и показывал глуповатые фокусы. Без всего этого напускного пафоса было куда душевнее и интереснее. А еще рядом с этим типа ДК был ларек, и там продавали разного рода отраву типа «Юпи». Я еще помню рецепт этого адского пойла. Если развести пакетик на литр – это по-богатому, если на два, то норм, ну а на три – это для тех, кто просто посикать любил.