– Короче, вы совсем без тормозов были.
– Беззаботное детство.
– Вы бы у нас в классе точно не выжили.
– А ты откуда знаешь? Выжили в своем и в вашем бы точно выжили. А как вы прикалывались?
– Да нормально. В отличие от вас.
– То есть скучно.
– Нам скучно не было. Похоже, это только вам скучно было, – начинает сердиться она. – Мы над учителями прикалывались.
– Это потому что у вас класс дружный был. А у нас по кучкам. Если бы кто-то учителя разыграл, а влетело бы всему классу, тогда плакала бы та группка, которая это сделала, все бы ополчились на таких шутников. А если разыгрывать кого-то одного в классе, тогда остальные начинают ржать, и у человека уже нет всеобщей поддержки. Интересная психология получается.
– Вас когда-нибудь ловили на ваших пакостях?
– Нам везло, как тому «фартовому». Мы были изобретательны. А как мы бабок на рынке веселили. Сначала петардами. Не делай такое лицо. Никто тупо петарды не кидал. У нас был другой метод. Мы вымачивали хлопчатобумажный шнур в селитре, сушили его, а потом резали на кусочки. Каждый такой кусочек приматывали ниткой к петарде. Получалось что-то вроде запала. Поджигаешь шнур, и он тлеет. Долго так. Минут пять, семь, а потом поджигает петарду, а та уже взрывается. Интересно то, что в руках это выглядит как сигарета. И вот ты такой подходишь к урне рядом с потенциальной жертвой розыгрыша и выкидываешь туда «сигарету». Запах, конечно, разный у сигареты и шнура, но можно было подумать, что в урне просто тлеет бумага. Очень было похоже. И вот кинешь такую штуку в урну и ждешь на безопасной дистанции. А бабули тогда то семками торговали, то сигаретами, то рыбой, то маслом. Короче, мелочуха всякая. Ну и народ подходит покупать и тут – бах! А обычно мужички за сигаретами подходили. Стоит себе ни сном ни духом. А бабки всегда на них вызверялись. А если человек не виноват, то он защищаться начинает. До драк не доходило, но ругались знатно.
– Вот вы засранцы.
– Да. Бабули на рынке страдали от нас знатно. Нам как-то пару раз удавалось разогнать весь стихийный рынок.
– Интересно, как это? Какую пакость вы еще придумали?
– Саня как-то начал ходить на кружок радиолюбителей. И, когда дело дошло до того, когда они начали собирать приемники, преподаватель им показал, как собрать одну затейную штуку. Как сейчас помню – ПМЧ, передатчик максимальных частот. Короче, что делала эта абракадабра: с ее помощью можно было заглушить любую FM-волну в радиусе двухсот метров. Представляешь? Мало того что заглушить, а еще и передавать свои сообщения. Мы, когда только испытывали эту штуку, мам своих развлекали. Стоит мама на кухне, занимается чем-то, слушает любимое радио. А тут из приемника голос: «Мама, я пирожков хочу!» Зная нас, мамы не велись на эти приколы. А вот бабули на рынке да. Так вот, нам для нашей проказы нужен был еще приемник, чтобы понимать, какое радио слушают сейчас на рынке. Тогда были модные два типа приемников –карманный, чуть больше мыльницы, и здоровые такие, с фонарем и лампой дневного света. Вот эти здоровые часто можно было встретить на рынке у продавцов. Они настраивали свои приемники все на одну радиостанцию – ну, чтобы каши не было. Это сильно облегчало нам задачу. Мы же использовали маленький приемник, это было удобно и не вызывало подозрений. Схема розыгрыша была такая.
Мы шли на рынок. Замечали, какое радио сейчас слушают на рынке. Настраивали свой приемник на эту волну, чтобы точно убедиться. Потом отходили на безопасное расстояние, так, чтобы можно было видеть, что происходит на рынке. И шоу начиналось. Первое, что все слышали, – это свист в приемниках. Потом они замолкали. И спустя несколько секунд из всех приемников на рынке звучало: «Налоговая! Всем оставаться на местах! Предъявить документы!» Представляешь себе эту движуху и панику? Это же стихийный рынок. Какие там у них документы. Быстрее наших бабуль собирают свои манатки только темнокожие торговцы в Барселоне. Помнишь, простынка с веревочками. И прилавок, и мешок. Дело одной секунды.
– Я помню только мерзких свистунов со своими пищалками и орущих балбесов: «Ватер ван еуро».
– Был еще забавный случай с этой штуковиной.
– Да-да. Сейчас ты расскажешь, как вы центральный рынок разогнали своей фигней.
– Не веришь? Конечно, центральный рынок нам был не по плечу, да и мы не думали об этом. Дело было поздно вечером на остановке. Там был ларек. Ну, знаешь, с разным барахлом. Пиво, жвачки, сигареты, мелкие игрушки. Днем там тетка торговала, а вечером приходил мужичок. Так вот. Видим через товар на боковой витрине, как сидит этот товарищ, ноги закинул на одну из полок, радио слушает и книжку читает. Кайф, а не работа. А ларек застекленный весь – плохо слышно, что внутри творится. Но мы услышали, что это была за радиостанция. А дальше по схеме. Глушим волну. Мы уже ребята опытные, получилось быстро. Чувак и не заметил за книгой, как радио свистнуло и замолкло. Теперь настало время нашей радиопередачи. Мы ему: «Мужик!». Он, гад, ухом не ведет, видать, книга интересная. Мы ему снова: «Мужик! Ты что читаешь?» Мужичок лениво отрывает глаза от книги, смотрит в окошко. Наверно, подумал, что покупатель зовет. А окошко закрыто. На остановке пусто. Только мы сбоку прячемся и через товар подглядываем. Он нас не видит. Ну, мужик явно не просто пошел работать в ларек в ночную смену. Судя по виду, он отвергает действительность и возвращается к своему чтиву. Мы ему уже раздраженно так: «Мужик, ты что, глухой! Что читаешь?». Все же какие-то сомнения его начинают одолевать. Он начинает ежиться, оглядываться по сторонам. Ему уже неуютно. Видно, что ему еще хочется читать, но как-то все неспокойно. Ждем, пока он расслабится. Вроде как клиент успокаивается. Мы снова: «Мужик, а может, нахрен эту книгу?» Это надо было видеть. Чувак становится в позу охотничьей собаки и смотрит на свой приемник. Тишина. Пауза. Мы пытаемся собраться с силами. От смеха животы просто разрывает. Но продолжать надо. Мужичок, почти не меняя позы, пытается вернуться на стул. Но внимание его все еще приковано к приемнику. И тут мы выдаем: «Че смотришь? Домой иди!» У нашего парня глаза раскрыты так широко, насколько это возможно. Только ему одному известно, что сейчас творится у него в голове. Он медленно тянет руку к приемнику. Тут можно было бы еще что-то сказать, но мы не можем дышать от смеха. Наш ларечный друг выключает приемник. Все, для нас игра окончена. Но не для него. Он так же медленно тянется к шарфу, одевается. Задумчиво так выключает свет и выходит с ларька. Мы зябнем, делаем вид, что ждем троллейбус и пытаемся не заржать, как кони, со всего этого.