– Ну и зачем? Он же наверно подумал, что с ним что-то не так. А вы ржете.
– Ой, да ладно. Ну отдохнет ночку дома, и все дела. Хорошо же. Можешь не переживать, с ним все в порядке. Мы его видели. Только, похоже, что радио он разлюбил.
– Тебя как послушать, так вы сама доброта. Пугали людей, ссорили. Что тут смешного?
– Ты сильно заморачиваешься. Что, по-твоему, люди все должны быть серьезными, а смеяться по команде?
– Так это же вам смешно было, а другим нет. Смешно – это когда всем смешно. Жестокие и глупые у вас шутки были.
– Ты так думаешь?
– Да, я так думаю!
– А ты когда-нибудь встречала людей, которые всем своим видом, словами и действиями просят: подшути надо мной?
– Кого ты имеешь ввиду?
– Ну, фриков разных, просто людей, которые привлекают внимание. Может, таким образом они хотят компенсировать недостаток общения, признания какого-то.
– Возможно, есть такие. Но это совершенно не значит, что с ними можно вот так, как вы.
– А если такое внимание делает их счастливыми, наполняет их жизнь?
– И чем вы сделали счастливее того мужика в ларьке или бабуль на рынке?
– Конечно, эмоции, движуха, воспоминания. Они же это точно запомнили, и их жизнь стала полнее.
– Это ваша жизнь стала полнее. Вы повеселились от души, а люди страдали.
– Ну, может быть, мы где-то и перегнули палку. Согласен. Но по-другому скучно же.
– Ну пошел бы тогда в цирковое, а не на флот. Веселил бы людей. В цирке они хоть готовы к этому.
– Ты думаешь, на флоте меньше цирка? Там этого вагон, только главное, чтобы звезды сошлись. Дело было в Индонезии…
– Понеслась… Вас не остановить.
– Та ты послушай! А потом скажешь, прав я или не прав. Так вот. Стоим мы на рейде под Индонезией. Грузим уголь. Долго так, недели две. А там живности всякой огромное количество. Птицы, насекомые прилетают. Я таких первый раз видел. Рыбалка там классная. Ну, да не об этом речь. Был там у нас паренек. Тоже Саней звали. Работал мотористом. Молодой, лет девятнадцать ему было. Здоровый кабан. Где-то под метр девяносто. Тучный такой. Сам рыжий и борода здоровая, тоже рыжая. На удивление у него был довольно высокий голос, а когда он волновался, то вообще переходил на писк. Его вырастила бабушка, а тут он попал в мужской коллектив. Для него это, конечно, стало испытанием в своем роде. Но действовал он, откровенно говоря, странно, и всячески провоцировал коллектив на какую-то реакцию, привлекал внимание. Каждый раз он что-то чудил такое, что не могло остаться без внимания. То он рассказывал, какой он Рембо, занимается пейнтболом и страйкболом, беспричинно таскал на себе камуфляж, хотя, может, у него другой одежды не было. Хитом стало то, как он себе выбрил ирокез на башке. Тут уже самых ленивых потянуло на шутки. А он так привлекал внимание. В курилке только и разговоров было, что про Сашу. А он кайфовал. Вот прям по лицу было видно. С него стебутся, а ему в кайф. И вот выпал удобный случай разыграть нашего Рембо. Стою, значит, на вахте и вижу, как ко мне летит чудо чудное, диво дивное – местный богомол. Черный как смоль. Здоровый как мамонт.