Настало 31 декабря. Я проснулся пораньше с непонятным чувством внутри: я ждал этого праздника, готовился к нему, но в то же время переживал. Где-то внутри меня кошки ловили бабочек – такое смешанное чувство кипело внутри, и что с этим делать, я не знал. Мама, глядя на мое растрепанное, как у дикого воробья, состояние, улыбнулась, обняла меня и тихо на ухо прошептала:
– Переживаешь? Не бойся. Я думаю, Ваня тоже переживает и ждет.
И мне стало легче, значит, я не один в этом мире мучаюсь с кошками и бабочками. Я умылся и уже уверенно пошел собираться в дорогу.
Перед поездкой мы заехали в гости к моей бабушке. Я нес валенки, папа – большой пакет, а мама – полную сумку с мандаринами и сладостями.
Я вбежал в квартиру первый, обнял бабушку и протянул ей валенки.
– Бабушка, с Новым годом! Мы сейчас поедем, я буду Дедом Морозом! Круто, да?!
– Мама, это тебе, – папа протянул бабушке большой пакет. – Спасибо, родная, за валенки.
Папа обнял бабушку и поцеловал. Бабушка почему-то плакала, когда мерила новое пальто. Она вытирала слезы, смотрела на папу и снова плакала. Я не понимал, что происходит, ведь праздник же, а бабушка плачет.
Чай с тортом успокоил нас, придал сил и решительности.
Поздравив бабушку, мы двинулись в путь искать Ваню из Сосновки. Мама, как всегда, знала, куда ехать, ее внутренний моторчик показал папе дорогу, и мы, загрузив в машину сумки и большую коробку, поехали. Мама упаковала валенки в праздничную упаковку и привязала к ней большой красный бант. Мы купили шапку Деда Мороза, красную такую с белым мехом. Я выглядел в ней смешно, но на душе почему-то скребли кошки. Я никогда не был Дедом Морозом, я боялся и был не готов. Дед Мороз – это же ответственность, очень большая ответственность, и от того, как ты будешь себя вести, зависит весь праздник и настроение у окружающих. Я долго тренировался у зеркала, говорил громкое «О-хо-хо», но это только смешило меня, и я расстраивался. Видно, артистом мне не быть. Мама сказала, что главное – это душа и что говорить надо сердцем, а не «охать» и «ахать». Но я ее не понял, я привык говорить ртом, а душой не умел и даже не пробовал. Смешная она, моя мама.
Пока мы ехали по городу, я любовался в окно на яркие огни, витрины, переливающиеся неоновым светом, на большие праздничные вывески, которые кричали на каждом углу горящими буквами: «С новым годом!» Город шумел, радовался и ждал праздника. Праздник чувствовался в каждом доме, на окнах горели гирлянды, в окна выглядывали нарядные красавицы-елочки, со звездочками на макушке. Я заглядывал во все окна, выбирая самую красивую елку. Наша с мамой елка была самая нарядная, мы долго ее украшали, вешали синие шары и серебристые бантики. Я радовался празднику, хоть и очень переживал. Какой он – мальчик Ваня? А может, он нас не ждет и вообще не верит в Деда Мороза?
Мои переживания усилились, когда мы выехали за город. Ощущение праздника закончилось с перечеркнутым знаком на обочине. Больше никакого праздника в душе не осталось, впереди была серая дорога, заснеженные поля и голые деревья. Машина мчалась по трассе, и с каждым километром мне становилось грустнее.
– Мам, а может, мы вернемся домой? А? – спросил я осторожно.
– А как же Ваня, как твое обещание? А как же валенки? – мне стало неловко, и я снова молча стал смотреть в окно на унылые поля и серую дорогу.
В магнитофоне играла какая-то веселая песня про Новый год. Я представил себе дом, бабушку, нашу нарядную елку и кучу подарков. И зачем я придумал эту игру в Деда Мороза? Мы же могли просто сидеть дома, разбирать подарки или всей семьей пойти гулять.
После знака «Сосновка 15» папа повернул направо, и мы попали на узкую проселочную дорогу. Начало темнеть. Да… в такую даль я еще не ездил, да и Дед Мороз наверняка бы заблудился. Я начал понимать, почему у Вани нет валенок: просто Дед Мороз не знал, что где-то за снежным полем, за березовой рощей, где-то на краю вселенной есть деревня Сосновка. Через полчаса мы подъехали к синему знаку «Сосновка», и я увидел дома. Маленькие дома с маленькими окошечками, с дымом из трубы и занесенными снегом крышами. Это был другой мир. Совершенно другой. В нем не было суеты, ярких ламп, не было праздника. Дорогу освещал свет из окон. Мы остановились около маленького домика с вывеской «Магазин», на окошке тоскливо горела одинокая гирлянда и стояла малюсенькая елочка, украшенная дождиком. Мама с папой вышли из машины, и какая-то женщина в тулупе и огромных валенках громко крикнула:
– Закрыто. Не видите, что ли? Праздник.
Я не знал, что праздник бывает таким. Папа подошел к женщине и о чем-то ее спросил, женщина ответила, показала куда-то руками, потом еще что-то сказала и улыбнулась.