– Машину придется оставить там, у сельсовета, – и папа махнул рукой туда, куда показывала женщина в тулупе. – А дальше пойдем пешком, там недалеко.
– А может, домой? – мне стало страшно.
Папа с мамой оба посмотрели на меня, улыбнулись, и я смирился. На краю света я еще не был. Я был взрослым мальчиком, мне было аж девять лет, но нерешительность и страх еще остались во мне.
Около сельсовета мы взяли из машины сумки, коробку с красным бантом и пошли по узкой тропинке. Снег завалил все крыши, в некоторых домах даже не было видно окон. К каждому дому вела узкая тропка. Заборы почему-то были сняты. Простор был кругом. Я нес коробку впереди себя, шел аккуратно, боясь споткнуться и упасть.
– Пап, а волки здесь есть?
– Есть, есть, – папа засмеялся. – И трусливые Деды Морозы тоже есть.
Мне стало стыдно. Я не был трусом, но в такой ситуации оказался впервые, и мне это было немного неприятно.
На улице было тихо, только изредка лаяли собаки. Мы подошли к небольшому дому. В окошке горел свет. Нас встретила лохматая собачка, она выскочила из будки, гремя цепью и громко лая. Папа приложил палец к губам и тихо прошептал:
– Т-с-с-с!
Дворняга как будто поняла папу и завиляла хвостом. Мы прошли по натоптанной дорожке к крыльцу. Оно было чисто подметено от снега, рядом стояла метла. Я еще раз умоляюще посмотрел на маму, но в этот момент папа постучал в дверь. Бояться и прятаться было поздно. В маленькой комнате – сенях загорелся свет, и мягкий пожилой голос тихо спросил:
– Кто?
– Дед Мороз, – ответил папа и зачем-то добавил: – из сельсовета.
Дверь скрипуче открылась, и на пороге появилась бабушка, замотанная в теплую шаль.
– Проходите, – она открыла дверь, пропустила нас вперед.
Я оказался в маленькой холодной комнате с тусклой лампой. В ней стояли ведра с углем, в углу аккуратно лежали сложенные в поленницу дрова. Следующая дверь вела в дом. В маленькой комнате топилась печь, яркие огоньки отблескивали по стенам. Было тепло, чисто и очень уютно. Как в тереме – я видел такое в советских фильмах и старых сказках. Около окна стоял стол с кристально белой скатертью. На нем, прямо посередине в вазочке – еловые веточки, украшенные дождиком и игрушками. И они пахли. Наша елка, хоть и была нарядная, почти до самого потолка, но она не пахла. А веточки были живые, настоящие и ароматные. Около стола стоял мальчик. Прям как я, даже похож чем-то, я бы сказал, много чем. Пока все заходили в комнату, раздевались и разувались, я точно вкопанный стоял с коробкой на перевес и смотрел на мальчика. Слов, заранее подготовленных, во рту не оказалось, как будто язык прилип и зубы склеились. Все ждали. И я ждал. И мальчик ждал.
– Ваня, это тебе от Деда Мороза, – я собрался с духом и протянул мальчику коробку. – Просто Дед Мороз не смог к вам так далеко… а я смог… мы смогли.
Слова путались, и я почему-то расплакался. Ваня несмело подошел, взял коробку, очень аккуратно снял бант, развернул бумагу и открыл ее.
– Бабушка, смотри! – Ваня достал валенки, и оттуда посыпались мандарины. – Бабушка, бабушка! Я же говорил, что он существует! Надо было просто письмо ему передать. Смотри, смотри, и про мандарины не забыл!
Ваня аккуратно сложил мандаринки на стол, надел валенки и начал выплясывать по комнате. Он взял меня за руку, и мы начали кружиться. Мама и бабушка почему-то плакали, а папа отвернулся к стене, как будто рассматривал огоньки.
– Бабушка, праздник-то какой! Настоящий!
Бабушка вытерла слезинку и начала суетливо приглашать нас пройти в дом, к столу. Она белой тряпочкой смахнула со стола, поправила вазочку с еловыми веточками и начала накрывать на стол. Мама с папой нерешительно прошли. Мама взяла из папиных рук сумку и начала доставать всякие вкусности. Бабушка заохала:
– Зачем все это, у нас все есть.
– От Деда Мороза же, – не удержался папа.
– Бабушка, и правда, от Деда Мороза же, – поддержал его Ваня. – А давайте сварим картохи горяченькой и с рыбкой поедим, – Ваня крутил в руках рыбу.
– Я за! – поддержал идею папа. – Я люблю картоху.
Все засмеялись, засуетились около стола. В доме запахло праздником.
Пока мама с бабушкой готовили праздничный стол, мы с Ваней пошли на улицу. Около клуба стояла огромная горка, освещенная гирляндой. Гирлянда висела прямо на голой березе, но ощущения праздника это не меняло. Деревня ожила, засветились на окнах гирлянды, забегал народ. Странный такой народ: люди здоровались друг с другом и с нами; дети приняли меня за своего и поделились санками; папа стоял рядом и разговаривал по душам с чужими людьми. Всем было весело. Все друг другу были как родные. В городе нет такого, там все проходят мимо, никто не скажет «здрасьте», там люди бегут, торопятся, не смотрят друг на друга. Деревня живет по-другому. Здесь как одна большая семья, считай что родственники. В городе – красиво, в деревне – душевно. И мне здесь понравилось. Отказывается, даже на краю света живут добрые люди, бывают яркие праздники и счастливые дни.