В общем, выдвинулся Курт на работу.
Не то, чтобы именно эта часть новой жизни с ее некоей предопределенностью ему особенно нравилась, но нарушать установленный обществом порядок он не хотел. По крайней мере, в течение первой рабочей недели.
Улицы столичного города приняли его в свои объятия обернув недружелюбным саваном ноября. Курт ощущению безысходности зимы не поддался и не стал нырять в контролируемый климат нутра общественного транспорта, благо, идти было не столь уж и далеко для тренированного человека. И даже мелкий пакостный дождь, пролившийся из вечно хмурого неба, не заставил его свое решение изменить, и лишь направил в сторону от больших проспектов, в попытке срезать путь.
Ноги сами повели и он, внезапно для себя самого, оказался на площади перед зданием вчерашней недоброй памяти ТЮЗа.
Здание, построенное в стиле постмодерна, несмотря на свое, казалось бы доброе и мирное предназначение, с детства навевало на него странные ассоциации, а после вчерашнего, да еще в осеннем антураже, предстало и вовсе мрачным утесом, рассекающим своей громадой дыхание тяжелого северного ветра. На мгновение, ему показалось даже, что многочисленные статуи, установленные архитекторами под нависающими фронтонами вынесенного вперед на опорах фасада, шевелятся, искажая свои и без того гротескные очертания.
Курт вновь, где-то на грани фантомной боли, ощутил своим свежеприобретенным «шестым» чувством, как меняется звучание пространства вокруг и даже подумал, не это ли стало причиной головной боли, списанной им ранее на воспаление в зоне внедрения под кожу артефакта.
Встряхнувшись от капель дождя, скопившихся на влагостойкой ткани куртки, он отогнал наваждение. Его ждало продолжение интересно начавшейся работы, а переживать попусту о произошедшей тут бойне не было практического смысла. Курт считал себя в достаточной степени рационалистом и предпочитал помочь жертвам, разобравшись в произошедшем, без рефлексий.
Бывший дом художника в который раз уже распахнул перед ним свои стеклянные двери, и, знакомый уже на этот раз охранник, приветственно кивнул.
— Так и не зашли в кадры за пропуском, — с укором сообщил он Курту. — А люди, между прочим, вас ждут, подписи вашей хотят.
— Я исправлюсь, — с улыбкой пообещал Курт, уже не слишком удивляясь тому, что он, казалось, продолжает вчерашний диалог, хоть и с другим человеком.
И действительно подумал, что в кадры надо бы зайти. Ибо ребячество. Ну не комплексы после пережитого попаданчества же это, в самом-то деле?
Однако, подумав, пошел он естественно не туда, и даже не в вотчину Ольги Слуцкой, напрочь позабыв уже о своем желании показаться врачу. Нет, его неуемная жажда нового направила ноги к тому, кто подразнил его вчера новой информацией и Курт свернул в направлении кабинетов начальства, устремившись прямиком к обиталищу ВМ.
Предбанником с секретаршей Виктор Михайлович отчего-то не обзавелся, может было не положено по штату, а может секретарши с неохотой шли к боссу, который видит их насквозь в буквальном смысле, и может в любой момент гипотетически посягнуть на их ментальную невинность.
Самого ВМ, как ни удивительно для местных порядков, в кабинете тоже не оказалось. Однако, не успел Курт разочароваться своим ранним приходом аж к девяти(чисто из вредности по большому счету), как тот вывернул из-за поворота коридора к научной секции, предупредив о своем появлении покашливанием.
— Доброго утречка, Конрад, — сообщил он с таким довольным видом, будто утро и впрямь было добрым. — Не опасаешься бродить в одиночку по местным коридорам?
«Чертовы телепаты», — подумал Курт.
— Это был риторический вопрос, конечно, шуточный. Да и утро, признаться, поганое, — не разочаровал его чертов телепат. — У меня возникли некоторые сложности с нашим позавчерашним «клиентом». Все несколько запутывается. Проходи.
Уже однажды виденный кабинет был достаточно безлик, чтобы не заострять на нем внимание, то ли отражая слабую эмоциональную сферу хозяина, то ли призванного подчеркнуть монументальность его личности, на фоне голых стен с одинокой репродукцией «Побег Анри Рошфора» кисти Мане. По крайней мере Курт искренне надеялся, что это репродукция, так как его не профессиональный, но знакомый с темой, глаз никаких признаков копии не улавливал.