Вечером того же дня Луис пригласил к себе Кольцова и Орловых на чилийские чебуреки и шашлыки. Потом подъехали эквадорец Пако Фьерра, итальянцы Ренсо и Маргарита, Химена с мужем. Так что собралась почти вся философская секция. Пели чилийские и итальянские песни под гитару. Много выпили. Разъехались по домам поздно. У Сергея всю ночь раскалывалась голова (давление измерить здесь было нечем).
В воскресенье утром Кольцов сходил в соседний ресторан пообедать и просидел весь день дома, читая книгу о Хрущёве, из которой ничего особенно нового он не узнал. Автор явно пользовался советскими источниками. Потом посмотрел рукопись, оставленную Хуаном, которая была написана в антимарксистском духе. Вечером он посмотрел по телевизору концерт–шоу Камило Сесто. Это были немногие минуты отдыха в доме, так как его соседи–соотечественники не интересовались латиноамериканской музыкой. Да и художественные фильмы они смотрели весьма редко, не владея в достаточной мере английским и испанским языками. Так что основными зрителями телевизора были дети, которые весь день смотрели свои «мультики». И благодаря этому начинали общаться между собой на какой–то только им понятной смеси трёх языков, и уверено объясняли своим родителям содержание фильмов. Сергей подружился со смышлёным сыном Ромашиных пятилетним Данькой, с которым всегда находилась общая тема для «мужского разговора». Данька напоминал Сергею старшего сына от первого брака, которому было одиннадцать лет, и который сейчас находился в мидовском интернате в Подмосковье.
В последние дни ничего особенного не произошло. Однажды вечером Кольцова навестил Чукавин с женой, поговорили про жизнь «общественников». Из Леона Гонсало привёз в CNES нового преподавателя «научного коммунизма» Володю Ермакова, который, по его словам, намеривался произвести в университете «социалистическую культурную революцию». Сергею пришлось терпеливо ему кое–что «разъяснить». Сам он, проводя очередное занятия со студентами–историками, «попался» на Сталине. Работать в его «кабинете» без вентилятора стало очень тяжело из–за усиливавшейся жары («сухой сезон»).
В группе Евгений Колтун вёл себя «тихо». «Тройкой» обсудили все спорные вопросы: о питании, о дежурстве, о работе по субботам. Но Рябов их решения проигнорировал.
23 февраля женщины дома под руководством Татьяны Фёдоровны неожиданно устроили мужчинам «приём». Много пили и… даже пели. Сергей неожиданно исполнил «а капелла» свою любимую со студенческих лет песню Окуджавы «Последний троллейбус», чем привёл присутствовавших «в стопор».
В пятницу после посещения посольства Кольцов с Орловым заехали на машине Петухова к нему в гости. Выпили по коктейлю и чашечке кофе, взяли у него фотографии и кое–какую литературу АПН.
В Гондурасе начались военные манёвры «Pino Negro» («Чёрная сосна») с участием военных США. В Никарагуа оппозиция требует президентских выборов в 1984 году. Бои продолжаются на северной границе и на Атлантическом побережье, сообщают о 73 убитых «контрас». В Никарагуа упал с моста грузовик, вёзший студентов Леона на уборку хлопка, погибло 4 человека. Архиепископ Манагуа Обандо–и–Браво вылетел в Рим с целью отговорить папу от посещения Никарагуа.
«La Prensa» отметила 50‑ю годовщину прихода Гитлера к власти в Германии и сообщила, что в Афганистане освобождены из плена 12 советских «советника» и выданы изуродованные трупы 4‑х.
Март. Папа Римский и Карл Маркс
В посольстве прошло очередное партсобрание, на котором Чукавин критиковал «общественные организации» за бездеятельность. Кольцов заметил, что Виктор Петрович пользовался информацией по ГКЭС, которую он получил от него. Вообще он уже понимал, что существовало определённое соперничество между «миссиями» посольства, представлявшими различные союзные ведомства, которое обострилось со сменой руководства в Москве.