В Манагуа на площади «19 июля» состоялся траурный митинг, посвящённый ребятам из университетского батальона «30–62», погибшим в бою против «контрас» на севере страны. На митинге выступил Байардо Арсе, говоривший жёстко, но неопределённо. Много эмоций, мало мыслей! Но 16 гробов, накрытых знамёнами Сандинистского Фронта, говорили сами за себя…
Итак, наконец, 4 марта в Манагуа прилетел папа римский Иоанн Павел II. (бывший польский кардинал Войтыла)
За всей церемонией обитатели дома «Болонья» наблюдали по телевизору.
В аэропорту папу встречали все руководители Сандинистского Фронта — 9 «командантес», а также архиепископ Манагуа Мигель Обандо–и–Браво. Даниэль Ортега и Иоанн Павел II обменялись короткими приветственными речами. Затем папа отбыл на вертолёте в Леон. Здесь на открытом поле перед зданием медицинского факультета университета он выступил с речью о необходимости религиозного воспитания молодёжи. Присутствовавший народ принимал его с энтузиазмом. После этого папа посетил Кафедральный собор и вернулся в Манагуа. В Президентском дворце прошла официальная встреча папы с руководством страны.
На площади «19 июля» народ ждал папу с 12-ти часов. Собралось несколько десятков тысяч людей. Наконец, прибывший на своём стеклянном и бронированном «папамобиле» Иоанн Павел II, после исполнения (по радиотрансляции) религиозных гимнов, начал свою проповедь… с призыва к защите священников и единства церкви. Это можно было понять в контексте происходивших событий в стране. Католическая церковь в Никарагуа заняла откровенно антисандинистскую позицию. Лишь отдельные священники, — Карденаль (министр культуры), Д’Эското (министр иностранных дел) и другие, — были на стороне революционного правительства. За это никарагуанский архиепископ требовал отлучения их от церкви. Папа явно выразил свою позицию на стороне иерархов церкви. Его призыв к новому «крестовому походу» против «врагов» церкви прозвучал достаточно понятно.
С крыши дома «Болонья» было хорошо видно и слышно, что происходило на площади Революции.
Народ быстро понял, что папа призывал к «примирению» с «контрас» и поддерживал оппозицию. Тогда народ зашумел. Из толпы стали раздаваться возгласы: «Мы хотим мира!», «Власть народу!», «Родина или смерть!». Наконец гимн Сандинистского Фронта, подхваченный многотысячной толпой, заглушил радиотрансляцию последних слов папы. Разгневанный «непониманием» папа вынужден был срочно покинуть трибуну в плотном кольце полутора десятков церковных иерархов в белых сутанах. Это было сделать нелегко и папе буквально пришлось прорываться к своему «папамобилю». Руководители Фронта остались на трибуне. Трудно себе представить, что они чувствовали, так как многие из них были глубоко верующими католиками. Папа, по сути, предал их анафеме.
Однако в аэропорту папа был препровождён со всеми государственными почестями. Он вылетел в Коста — Рику, затем посетит Панаму.
На следующий день после визита папы римского в Манагуа, вечером в «Болонью» приехал чилиец Луис Салазар вместе с уругвайкой Сильвией и Хуаном Гаэтано и забрал Кольцовых к итальянцам, которые жили за городом, по дороге на «Крусеро». Там уже был эквадорец Пако Фьерро. Расположились во дворе дома, вокруг деревянного стола под ветвями большого старого дерева. На железной решётке, положенной на камни, в которых тлел костёр, жарили мясо «по–чилийски», которое приправлялось итальянскими специями и никарагуанской «зеленью». Всё это запивалось ромом со льдом. Вокруг была звёздная ночь и тишина. Все были возбуждены вчерашними событиями на площади Революции, где они присутствовали. Спорили жарко. Все считали себя «марксистами», но к религии, а значит к папе римскому, относились по–разному. Все были единодушны в том, что папа выступил провокационно, фактически поддержав оппозицию церкви и «контрас» как равноправные политические силы. Но мнения расходились в том, каковы будут последствия этого события. Всё–таки в католической Латинской Америке влияние Рима значительно. И с этим вынуждены считаться политические и государственные руководители. Кольцов рассказал, как решили этот вопрос большевики после Октябрьской революции, и напомнил, как умно «нейтрализовал» католическую церковь Фидель Кастро на Кубе.
Домой Кольцовых отвёз Пако. Ночью у Сергея вновь болело сердце.
В понедельник Кольцов присутствовал в университете на лекции о Карле Марксе доктора Александра Серрано, молодого (лет 35-ти) посла во Франции. Оказалось, что он — автор той рукописи «Философия и кризис», которую Сергей рецензировал по просьбе Хуана Гаэтано. Лекция произвела приятное впечатление, хотя она была прочитана в «еврокоммунистическом» духе и опиралась на идеи «праксиса» и «одного Маркса». Вечером Серрано выступил по телевиденью.