- Уж не знаю – что им сказал их командующий… - со смехом докладывал мне капитан – но вид они имели очень бледный !
- Грешно, капитан, смеяться над убогими и ущербными… - скорбно заметил я. Рощин, стоящий рядом, заржал как конь, но тут же виновато замолчал и добавил таким же тоном:
– Грешно, Мартынов – грешно… И оба капитана, переглянувшись – заржали в две глотки ! А я же не просто командир, а ещё и дальновидный – выделил обиженным комбатам кое что из трофеев Мартынова по принципу: на вам боже – что нам негоже… Кое что из оружия; вооружения; продуктов и авто транспорта: трофейного, но примитивного – вроде нашей Газ-АА… И они остались довольны и мы не в накладе: мало ли как жизнь повернётся ! А Мартынова я похвалил за его правильное решение: трофеи раздавать может только командир ! Сутки моя группировка стояла на станции – отдыхала от дел боевых и отходила от первитина. За это время получил донесение от Молодцова – он ухитрился, таки, разбить наголову 18ю танковую дивизию ! Правда покурочил их технику изрядно "Градами"; 50мм противотанковыми самоходками и 150мм пушкам-гаубицами. Да и бог с ними с раздолбанными танками, броневиками и автомашинами – главное что уничтожил ! Полководец растёт ! А с покуроченной техники мы всё равно что то нужное себе поснимаем – там найдётся много интересного для нас…
Загостились мы тут, на Брянщине… Хорошо в гостях: ни забот ни хлопот… Особых… Всё налажено; работа на заводе идёт ударными темпами, но без брака и халтуры; стажёры уже получили право - поучаствовав в боевых операциях, стать бойцами… Но ! Пора, пора мне возвращаться в родные пенаты. К заботам и хлопотам; к проблемам и их решениям. К моим бойцам и командирам. К смертоносному оружию, появляющемуся у Спецназа благодаря моим технарям. К Грете, Инге, Олесе. И к сидящей под домашним арестом Романовой...
Глава шестая
И что положено кому – пусть каждый совершит…
Вернувшись в Трубачёвск, под любым предлогом старался оттянуть встречу с дерзкой и своенравной однофамилицей, а может быть и дальней родственницей ушедших в небытие русских царей… Но как верёвочке не виться, а конец всё равно будет, так и у меня: открыл я дверь в автобус и вошёл внутрь. Мария вскочила, раскрыла рот, готовая обрушить на меня гору убедительных доводов и аргументов.
- Говорить мне ничего не надо, так же как и объяснять что то: я прекрасно знаю всё, что ты можешь мне сказать… Не будем терять твоё и моё время. Считай что ты мне всё сказала и я это всё услышал… А теперь можешь отправляться обратно – на своё новое место службы…- сказал я устало и присел на диван, обойдя своенравную гордячку. На глаза Романовой навернулись слёзы – вовсе не так она представляла нашу встречу. Я тоже, но воспитательный процесс должен быть непрерывным, иначе сам не заметишь как окажешься под каблуком, да ещё и радоваться будешь этому. Сначала…
- Товарищ командир… - со слезами начала Романова…
- Мария… - дам девушке надежду – ты зря стараешься: я давно уже не верю ни в женские слёзы; ни в женские слова… Я верю в дела ! А ты делом показала там – в зале, да ещё при командирах, своё отношение ко мне. Что они подумали ? Что я сплю с тобой и поэтому позволяю тебе разговаривать со мной таким тоном… Ладно бы было что – не так было бы обидно, а то нет ничего, а гонора – на десятерых любовниц !
- Товарищ командир – подобралась Мария – позвольте мне сказать !
- А зачем ? – равнодушно возразил я – я ведь уже сказал – ты меня плохо слушала: я не верю слезам и словам. Женским. Хотя… Ладно… - слушай внимательно – говорю один раз – повторения не будет. Романова встрепенулась, подалась ко мне, показывая высшую заинтересованность в том, что я ей скажу. Ах, как это всё знакомо…
- У меня есть дело – Спецназ и я уже не мальчик, поэтому я не поменяю своё дело ни на какую девушку или женщину ! Это раз…
- Под моим командованием только батальонов 21, не считая вспомогательных: танкистов, артиллеристов, лётчиков, гражданских… И я не хочу, чтобы их жизнь зависела от капризов даже самой лучшей девушки мира. Она испортит настроение мне, а я, сгоряча и в расстройстве чувств, что то сделаю не так при проведении операции. Это два…
- Идёт война и всё моё внимание – победам и сохранению жизней моих бойцов и командиров, а не удовлетворению капризов имеющихся у меня женщин. Даже бывших моими жёнами в прошлом. Это три…
- И последнее. Мне нужна спутница жизни, которая меня понимает и принимает таким, какой я есть, а не подруга по жизни. Подруге предложит кто то больше и она уйдёт к другому не задумываясь ! Да – вот ещё что. Сядь со мною рядом. Мария тут же подсела ко мне. Взял со стола листок; сине-красный карандаш и нарисовал цветной рисунок.