- Кто это нарисовал ? – спросил я у подошедшей ко мне Грете.
- Я – товарищ командир… - сухо ответила главврач.
- А почему такая третья часть картины ? – поинтересовался я…
- Вашим бойцам, как мне кажется, приходится преодолевать большие расстояния. Наверное и бегом… - сухо, с некоторым высокомерием чистокровной арийки плебсу, стала объяснять Мюллер - поэтому курильщики будут и уставать и запыхиваться быстрее, а значит ради них придётся останавливаться… Таким образом они могут подвести остальных в трудную минуту… - закончила она, не глядя на меня. Однако ! Для почти гражданской, да ещё и девушки – это сильно !
- Идёмте к вам в кабинет – отстранённо бросил я не поворачиваясь к Грете и направился туда, уверенный, что главврач идёт за мною следом. Зашёл в кабинет; закрыл за девушкой дверь.
- У злостных курильщиков могут быть шумы в лёгких… - начал я. Грета заинтересованно посмотрела на меня. – Разрешаю, не в ущерб лечению раненых, проводить медосмотр, на предмет выявления шумов в лёгких. Обнаруженных – на лечение. И первое предупреждение… С обнаруженными шумами после повторного лечения – подавать списки на отчисление ! Мне. Я доволен вами товарищ главврач ! А это вам награда – от меня ! Притянул к себе ничего не ожидающую девушку и впился губами в её губы. И пустил в сознание блаженство от поцелуя. Моего поцелуя ! Оторвался; отстранил от себя "поплывшую" от избытка эмоций немку и вышел из комнаты. Вот так: строго, по мужски – наградил за службу и ушёл заниматься войной !
- То ли награда так на Грету подействовала, то ли немецкая пунктуальность и склонность к порядку, но через пару дней выездная комиссия начала выезжать в батальоны… А уже через день ко мне потянулись комбаты с жалобами: приезжают врачи; находят какие то шумы и хрипы и отправляют бойцов и командиров на лечение в госпиталь ! И картину страшную вывешивают на стенку автобуса ! А у них связки боевых троек из-за этих проверок разваливаются, а то и командиры отделений и взводов выбывают из-за какой то ерунды…
- А ты сам то куришь ? – добродушно интересовался я.
- Курю, ну и что ? – не "врубались в тему" непонятливые…
- А тебя медики проверяли ? – участливо спрашивал я комбата… Тут до него кое что начинало доходить… Особо "трудным" объяснял то, что мне говорила главврач, но уже применительно боевым действиям… Потом укоризненно качал головой:
- Да… - а с заботой о здоровье комбатов медики что то упустили… Непорядок. Надо напомнить, что комбаты тоже люди и тоже бойцы… В дальнейшем, когда меня доставали всякие мелочи, накапливалось раздражение, а то и злость – я, уйдя в невидимость, навещал такое специальное медицинское обследование…
Здоровенные мужики заискивающе заглядывали в глаза медикам; лебезили перед ними, стараясь вызвать к себе расположение:
- Доктор – у меня всё в порядке ? – приторно-уважительным тоном спрашивали они – я могу продолжать подготовку ? И вздрагивали от простого вопроса – Вы курите ? Начинали юлить, изворачиваться, как уж на раскалённой сковородке… А дамы с серьёзным, озабоченным видом – а может и вправду озабоченные здоровьем бойцов, на подхалимаж и подлизывание не поддавались. Бойцы и командиры бледнели, когда медички начинали открывать свои тетрадки, а уж когда спрашивали фамилию и задумывались какой значок поставить после неё: галочку или косой крест, так и вовсе стояли не дыша. И никакие мольбы после косого креста – на лечение, не принимались и не трогали суровые, но справедливые сердца моих медиков ! И шли бедолаги, против чьих фамилий ставились крестики, в госпиталь – на лечение. Бодрые, полные сил – на лечение ! А командиры срочно перестраивали боевые тройки – операции никто не отменял. Выйдя из госпиталя после лечения, они в свои тройки уже не попадали – место было занято. Хорошо, если находилось место в отделении, а то курильщики попадали в отдельные группы и отделения. До следующей проверки. А там и до перевода в нестроевые или отчисление было недалеко…