- Что там, Коленька ? – проблеяла испуганно она. Да чтоб тебя подбросило и шмякнуло об землю ! – взорвался я про себя и тут же засёк новую несуразность – Коленька… Ну конечно – после такой бурной… - даже не знаю как назвать то, что произошло – называть меня товарищ командир как то не комильфо… Но я что ей сказал ! – разъярился я.
- Ты, курица безмозглая ! Я что тебе сказал делать ? Я где тебе сказал быть ?! Ты что – своим скудным умишком не способна понять: если оттуда полоснут очередью – я успею отпрыгнуть в сторону, а тебя прошьёт несколькими пулями ! – зашипел я в лицо отпрянувшей от меня Романовой… Шагнул к ней, наливаясь злобой:
- Я останусь жив, а вот тебя убьют и я всю оставшуюся жизнь буду винить себя в том, что не смог уберечь тебя ?! Или мне надо броситься под пули, спасая тебя и героически умереть?! А кто тебя отсюда выведет ? Или ты, в своем бабском тупом самомнении думаешь что портал тебя отсюда выпустит без меня ? Да ты тут и сдохнешь у моего трупа от голода и жажды – дура бестолковая ! А кто без меня командовать Спецназом будет ? Я для чего столько сил и страданий перенёс, чтобы из какой то клушки всё похерить на хрен ! – не удержавшись сорвался на крик… Романова побледнела, губы затряслись…
- Да я… Я просто… Коленька… Увидев, как моё лицо перекосила злобная гримаса, тут же поправилась:
- Я, товарищ командир… Мне там одной стало страшно ! Ну женщины, ну порожденье крокодилов ! Многотысячелетний опыт выживания научил их в мгновенье ока находить правильное решение проблемы – иначе им просто не выжить в жестоком мире ! Во и здесь: мне страшно… На жалость давит ! да не хрена ей не страшно: решила, что после близости, да ещё такой – я у неё уже ручной, на поводке… Всё можно, всё дозволено ! А чего не дозволено – можно выпросить… Злость вдруг куда то улетучилась: их не переделаешь… Они не могут понять – идёт война, а на ней нет места сантиментам и слюнявости… Любви, обожанию, да и простой физиологии – есть, а вот слюнявости и стремлению подчинить себе мужчину – нет ! Успокоился. Резко.
- Значит так Романова… - голос мой был сух и равнодушен – выйдем из подземелья; вернёмся в деревню – останешься со своей бабушкой… Что с тобой после будет: убьют тебя; изнасилуют; сделают немецкой подстилкой – мне уже будет всё равно. Главное: я буду знать что не я буду виноват в том, что с тобой случится. Пошли… Шагнул мимо неё к выходу, да не тут то было: Романова рухнула на колени, обхватила мои ноги, заголосила "во всю ивановскую":
- Товарищ командир ! Не надо ! Прошу вас ! Простите меня ! Попытался шагнуть, разорвать объятия – куда там: вцепилась как клещ !
- Хватит… - устало произнёс я – ещё и недели не прошло с твоей выходки в доме культуры… Ты тогда тоже клялась что больше не будешь ! Видно сущность у тебя такая – бабская ! Не место тебе ни в Спецназе, ни рядом со мной… Живи, Романова – как можешь… Не хочешь в деревне оставаться – останешься в Трубачёвске. Не хочешь в Трубачёвске – останешься в Локоте… - бросил устало и осёкся: там же мать её расстреляли немцы по наводке Каминского… Ей там оставаться никак нельзя: немцы узнают и не простят разгрома на Чёрной пяди.
- Или за линию фронта выйдешь вместе с нами… - добавил сухо…
- Товарищ командир – поверьте ! В последний раз ! – рыдала Мария так, что и у камня вызовет жалость её страдание. Вот только я – не камень: насмотрелся на женские слёзы, да наслушался – особенно там, у себя – в последнее время… Но и бросить её – а зачем тогда проводил инициацию ? Были у меня на её будущие способности задумки…
- Встань… Романова продолжала сжимать ноги с нечеловеческой силою. Ну да: Чёрная сила влилась в неё из источника…
- Встань не скули ! – вновь не удержался я. Мария вскочила; слёзы и рыдания мгновенно прекратились, только редкие всхлипы нарушали тишину подземелья… Положил руки ей на плечи, заглянул в глаза:
- Запомни… Крепко запомни… - свистящий шёпот проникал девушке глубоко в подсознание… А что делать: без ментального внушения и настроя на боевое отношение к реальности она вскоре опять чего-нибудь отчебучит и опять будет неприятная для нас обоих сцена. Лучше уж так, а потом жизнь всё поставит на свои места. Или не поставит.
- Или ты поймёшь, что идёт война и места сюсюканью и нагибанию мужчины под себя нет, особенно со мной, или я с тобой расстанусь без сожаления… Романова согласно закивала головой…