- "Голем" – заткнись ! Дома я с тобой поговорю ! Чернявенький только еле заметно улыбнулся. Весело ему, а аура по прежнему бушует !
- Насчёт дома – это ты командир поторопился с обещанием… - небрежно возразил я. Диверсанты тут же напряглись…
- Это почему же ? – бросил командир и добавил - а как же насчёт вопроса ? Неужто своих убьёте ? Правда ведь всплывёт всё равно…
- Во первых вы нам не свои ! – безжалостно сказал, словно плюнул я – вы похитили нашего военврача и отправили его куда то самолётом… Мимолётная растерянность мелькнула на лице командира, да и остальные бойцы серьёзно озаботились: на подобное любая "контора" реагирует очень болезненно. А я продолжал давить:
- Вы живы и здоровы пока только потому, что не убили часовых, а обездвижили, иначе бы с вас сейчас с живых сдирали шкуру и вы бы ответили не на один вопрос, а на сто один ! Какие вы после этого свои и о чем мне с тобой говорить командир ? О погоде ? О Москве ?
- И потом: мне как то неловко разговаривать с… покойниками… - небрежно продолжил я. – Нет: мы вас убивать не будем – мы вас отпустим… Вас убьют свои… Вы же в город идёте – на явку местных НКВДешников ? Вот там вас и убьют. Отравят, скорее всего… - закончил я равнодушно. Диверсантов пробрало "не по детски"…
- Командир… - обернулся к сидевшему за спинами бойцов командиру один из диверсантов – мне очень не понравился взгляд одного из местных, когда он прочитал пакет, который ты ему передал… Но командир – он и в Брянских лесах командир:
- И за что же нас отравят ? Просвети, если не трудно ? Отвечу: раз спрашивают – мне не трудно… Обернулся к лесу за моей спиной:
- Товарищ капитан медицинской службы… Будь ласка – появись перед страждущими получить ответ на вопрос… Через несколько секунд кусты раздвинулись и ко мне подошла Грета Мюллер… У командира диверсантов глаза полезли на лоб, но он командир – в себя пришёл быстро, чего не скажешь о подчинённых – изумлены были до неприличия и даже не могли этого скрыть…
- Первое – товарищи из осназа. Задание вы не выполнили: самолёт с пленницей не долетел до места назначения. Более того: он сел на улице города Трубачёвска. Правда ночью, но гул мотора ваши коллеги могли и услышать. А вы ведь доложились, что груз отправлен…
- Второе. Самолёт должен был совершить посадку в городе Орёл – во второй танковой группировке Гудериана и пленница должна была быть передана немцам. Вот такая конечная цель вашей операции… Бойцы ошалели ещё сильнее – переглядываясь друг с другом.
- Третье – передохнув, продолжил я – о этой операции товарищ Берия, я полагаю – не знает. Совсем не знает, а значит она проводится незаконно: с ведома одного из его замов. И Лаврентий Палыч будет очень огорчён, когда о ней узнает. Очень огорчён ! – нажал голосом. Вот тут диверсам стало совсем ай яй яй. Представили себе воочию…
- Так что после проведения незаконной операции вы – нежелательные свидетели, которых нужно убрать. А уж при невыполнении задания – тем более… Так что вы – покойники – товарищи из осназа. И единственный вопрос вам задавать даже как то не хочется: зачем на покойников вешать ещё и ответственность за разглашение секретных сведений ? Хотя это всего лишь сведения о том – кто вас приговорил к смерти за его личные интересы… Так что – поживите ещё: немного до Трубачёвска или подольше – до перехода линии фронта… Повернул голову; мотнул головой. Из-за кустов вышел снайпер с охапкой ремней с кобурами. Подошёл к сидящим впереди диверсантам, оставив между им и сидящими три метра и положил всё это хозяйство на землю…
- Оружие своё возьмёте, пройдя по нашим следам метров через сто… Ну а пистолеты – забирайте сейчас: неуютно военному в лесу без пистолета… - ухмыльнулся я – разбирайте – где чьё… И счастливо оставаться… Диверсанты с трудом поднялись на ноги: всё же они не восточные люди, умеющие долго сидеть в таком положении – подходили; разбирали свои ремни с пистолетами; опоясывались…
- А вопрос, на прощание, задать не хочешь ? – криво улыбнулся командир. Я покачал головой и пожал плечами:
- А зачем ? Я примерно знаю ответ на вопрос, да мне и не к спеху. Придёт время – узнаю… Я не любопытный – я любознательный… - ответил командиру, явно напрашивающемуся на решение возникшей у него и его группы проблемы жизни и смерти. Не буду спешить – ещё не все "актёры" сыграли свои роли… И точно ! "Голем" рванул из расстёгнутой кобуры ТТ и мгновенно вскинув руку, выцеливая меня, крикнул:
- Умри сука позорная ! – заорал остервенело, нажимая на курок. Гулко хлопнул выстрел в осенней тишине; секундная задержка; чернявый рвёт на себя затвор и снова жмёт на курок ! Пистолетная обойма прогрохотала из ствола, как автоматная очередь ! А я стоял живой ! И мои бойцы по нему не стреляли ! Посмотрел сочувственно на оторопелого "Голема", переводящего безумный взгляд с пистолета на меня: