Я, Лиана, головой то понимал, что мертвое дитя несу, синюшный весь, ни вскрикнул ни раз, а сердце не верило, выло. Я аккуратно уложил на её руки, солнечную ношу свою. «Зайди в дом, обожди покуда! Говорить разрешаю» И стоит, ждет, когда я в дом зайду.
Я как зашёл, Лиана, так и рухнул наземь. Стоит передо мной Никиша, стоит, улыбается. Никогда ни перед кем в ноги не падал, а перед ней как уж ползал. Плакал, да прощения просил. А она подняла меня, прижалась маленькая ко мне и говорит: « Не держу я обиды, Велислав, и не держала никогда. Всю жизнь любить тебя одного буду. Ты всё для меня, Велислав. Знаю, что искал меня здесь, все речи твои слышала, когда говорил со мной у болот. Да только не место тебе здесь. Я ведь только сейчас поняла, почему меня одну отлучили. Бог то и в правду всё видит, увёл тебя на время из деревни. Дело у меня к тебе, Велислав. Дело, которое дорожи жизни будет. Не пропала любовь наша, вечно жить будет. Значит, не зря все это, не зря»
Сказала и в угол темный метнулась. Выходит на свет и свёрточек несет. А в свёрточке младенчик лежит, глаза лупит, да меня разглядывает. Я как глянул на него, Лиана, так до сих пор наглядеться не могу. « Жаль мне, всем сердце жаль, что ваш с Миртой ребёночек сгинул, видно у Бога свои планы на всё» И дитя в руки мне перекладывает. А он тёплый, молоком пахнет. Так и стояли мы, обнявшись. А я надышаться не мог, не понимая уже где запах Никиши, где ребёночка. Лучшего запаха не вдыхал боле.
А потом дверь скрипнула, и баба болотная эта с порога смотрит на нас и говорит: « Рассвет скоро, вышло время ваше. Слушай, Велислав, внимательно слушай! Младенчику этому дом нужен, на земле твёрдой, не на болоте. Не место ему здесь. Судьба ребенка этого среди живых жить, не болотных, посему заберёшь ты его сейчас и снесешь в дом свой. Прощайтесь»
Взяла свёрточек и вышла. А мы стояли и смотрели друг на друга, будто запомнить хотели, навсегда запомнить каждую черточку лица любимого. Крепко обнял её и ушел, не сказав ничего. Да и говорить не надо было, всё без слов понятно было. Навсегда Никиша в сердце моем осталась, навсегда.
Обратный путь стриженная сама младенчика несла, так и сказала: «Сама понесу. Для болота это дитя своё уже, не отпустит его, коли ты понесёшь, а явынесу, да обрублю все ниточки»
Дошли быстро, легко, как и не по болоту шли. А у деревни, баба ребёночка отдала: «Ступай и дорогу сюда забудь. Не ходи к болотам, коли жить спокойно хочешь. Теперь этот ребёнок для тебя всё, жизнь, счастье, свет твой. Тайну сохрани. На том прощай, человек»
Пошёл, не оглядываясь, как драгоценность свёрточек этот тащил. Домой пришел, развернул и любовался, вот просто стоял, и прикоснуться боялся. Вот ведь правду говорят, природа матушка щедрая, такую красоту миру подарила. Свой - то ребёнок самый - самый, Лиана. А потом перевернул и глядь, под коленочкой пятнышко бледно-зеленое, точно водица
болотная. Потёр, не смывается, да то родимое пятнышко было, на всю жизнь меточка. Завернул, да по старому обычаю на печку в рукавицу положил, чтобы доходил ребёнок. Так в доме моем появилось счастье.
Закрыл я тогда дверь, на неделю закрыл, не пускал никого, всё боялся, что прознаёт кто, что отберут младенчика моего ненаглядного. Только Мирту хоронить вышел. А меня и не трогали вовсе, думали с горя сторонюсь, а я от радости, да простит меня Бог, Мирта, да младенчик наш мертворожденный.
А потом старейшина в дом наш Ждану направил. А дальше ты знаешь, дочка. Вот вся твоя история, Лиана»
Отец сидел, низко опустив голову. И казалось, Лиане, что перед ней старик сидит, как постарел будто. Огромная тяжесть на душе его была и не отпустила после исповеди, а давила, возможно, больше давила. Неужели он сидит сейчас и думает, что Лиана отвернётся от него, не поймёт, не простит. А она умирала вместе с ним, радовалась и рыдала вместе с ним, на протяжении всего рассказа хотела остановить, сказать, что любит его пуще прежнего и сил нет, как благодарна, что рассказал не таясь.
Лиана забралась к отцу на руки, как младенчик свернулась, прижалась. Лежит глаза лупит, да его разглядывает:
- Думала, люблю тебя так, что сильнее и быть не может, оказывается неправа была! Я рождена от великой любви. И теперь всем сердце верю, знаю, что любовь - это не грех, папа.