«…И ПРИМКНУВШИЙ К НИМ ШЕПИЛОВ…»
Вдруг заметил царь Никита,
Что ему мешает свита…
Строчки эпиграфа к этой главе взяты из народной поэмы о Хрущёве, написанной после его отстранения от власти. Однако на самом деле это царь мешал свите. Радикальные реформы спровоцировали появление закулисной оппозиции, и пока Хрущёв пребывал с визитом в Финляндии, бывшие соратники – Молотов, Маленков и Каганович – решили его сместить.
На заседании Президиума ЦК КПСС 18 июня 1957 года семь из одиннадцати первых лиц страны – Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Молотов, Первухин и Сабуров – выступили за отставку Хрущёва. Его обвинили в волюнтаризме, то есть излишней самостоятельности в принятии рискованных решений. Но, как пишет Рой Медведев, «главное обвинение, которое не высказывалось полностью, но которое являлось наиболее важным для противников Хрущёва, состояло в том, что Хрущёв слишком далеко зашел в разоблачении Сталина, что он подорвал авторитет КПСС в международном коммунистическом движении и авторитет всего коммунистического движения».
Что касается пресловутого волюнтаризма, то новшества, которые предлагал Никита Сергеевич, действительно не всегда принимались большинством голосов. В сталинские годы «черной овце», проголосовавшей против решения вождя, пришлось бы вскоре пожалеть о своем поступке. Теперь соблюдался принцип коллегиальности – страной управляло Политбюро и Совет Министров. Так выглядела формальная сторона вопроса. На практике же в руках Хрущёва была сосредоточена огромная власть – он опирался на своих людей в силовых структурах. Продвигая Жукова и Серова, Никита Сергеевич обеспечивал себе поддержку на случай проявлений недовольства среди коллег.
Когда Президиум проголосовал за то, чтобы сместить Хрущёва с поста первого секретаря ЦК КПСС, он отказался подчиняться этому решению. Никита Сергеевич выдвинул аргумент, который делал «волюнтаристами» самих членов Президиума. Он напомнил, что на пост первого секретаря его избирал не Президиум, а Пленум ЦК, поэтому только пленум может освободить его от этой должности. Хрущёв потребовал созвать пленум, а не решать вопрос в узком кругу. Президиум отказал – такого поворота событий, как видно, не ждали.
В этот трудный момент Хрущёву очень помогли Жуков и Серов. Они обеспечили доставку в Москву членов ЦК, надавили на заговорщиков, которые продолжали противиться проведению пленума.
Большинство участников пленума, который в конце концов состоялся, поддержали Хрущёва. Вопрос передали на рассмотрение Центрального комитета партии, и ЦК отменил решение об отставке Хрущёва.
Июньский пленум осудил «антипартийную группу Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова». Шепилов, министр иностранных дел и кандидат в члены Президиума, был на заседании 18 июня и поначалу поддерживал Хрущёва, а затем изменил свою точку зрения. Длинная фраза, перечисляющая участников заговора, так полюбилась народу, что если где-то пили не «на троих», а «на четверых», четвертого называли «Шепиловым».
Через день после пленума Каганович позвонил Хрущёву: «Товарищ Хрущёв, я тебя знаю много лет. Прошу не допустить того, чтобы со мной поступили так, как расправлялись с людьми при Сталине…» Никита Сергеевич ответил: «Товарищ Каганович! Твои слова еще раз подтверждают, какими методами вы намеревались действовать для достижения своих гнусных целей. Вы хотели вернуть страну к порядкам, которые существовали при культе личности, вы хотели учинять расправу над людьми. Вы и других мерите на свою мерку. Но вы ошибаетесь. Мы твердо соблюдаем и будем придерживаться ленинских принципов. Вы получите работу, сможете спокойно работать и жить, если будете честно трудиться, как трудятся все советские люди».
Заговорщиков действительно не расстреляли и не посадили в тюрьму. Они получили приличные по меркам простого человека должности. Так, Молотов стал послом в Монголии, Каганович – директором Уральского комбината «Союзасбест», Маленков – директором Усть-Каменогорской ГЭС на Иртыше, а Шепилов – директором Института экономики АН Киргизской ССР.