Даже робкие попытки наладить связи с другими странами в области научного и технического сотрудничества показали с предельной ясностью отставание СССР во многих отраслях, в СССР еще не было даже компьютеров самого простого типа, как и индустрии синтетических заменителей тканей и многого другого.
Когда Хрущев стал Первым секретарем партии в 1953 году, международные отношения были очень напряженными. Шел наиболее сложный период холодной войны. Продолжалась без видимого конца Корейская война, начавшаяся в 1950 году. До предела обострились отношения с Югославией, ссора Сталина с Тито отражалась еще в повседневной пропаганде против Югославии.
С большинством этих проблем Хрущев справился достаточно успешно, проявив инициативу. Эта инициатива, не столь заметная в быстром решении Корейского конфликта в 1953 году, была достаточно яркой в 1955 году, когда Хрущев и Микоян резко изменили отношение Советского Союза к Югославии, приехав в Белград и неожиданно для всех объявив многолетнюю трагическую ссору с Югославией результатом интриг Берии. (Всем было ясно, что ее главным виновником был Сталин, хотя и Берия, стремившийся установить через тайную полицию контроль над органами безопасности во всех восточно-европейских странах и не добившийся этого только в Югославии, играл, безусловно, не последнюю роль в возникшем в 1948 году конфликте.)
И все же самой главной внутренней проблемой для руководства партии и страны оставались в 1955 году политические заключенные, а следовательно, и весь период сталинских репрессий. В лагерях в 1955 году находилось не менее 3–4 миллионов человек, причем амнистировать виновных было легче, чем пересмотреть дела невиновных. В 1953 году, как уже упоминалось, была объявлена амнистия всех осужденных на сроки до 5 лет – то есть за бытовые преступления, а политические сроки начинались с 8 лет и кончались 25 годами лишения свободы. Министерство юстиции и Генеральная Прокуратура СССР были заполнены миллионами заявлений о реабилитациях и посмертных реабилитациях – их было не меньше 10–15 миллионов. Но юридическая система страны просто не могла справиться с пересмотром стольких дел, тем более что он осуществлялся в основном по нормам судопроизводства, с вызовом свидетелей, доносчиков, с попыткой опровержения обвинений путем вызова новых свидетелей и т. д. Пересмотр одного дела тянулся много месяцев, хотя было уже совершенно очевидно, что в лагерях томятся миллионы невиновных.
Нет никаких оснований считать, что после расстрела Берии и распространения «для партийного актива» расширенного текста «обвинительного заключения» по этому делу, Хрущев был уже готов к разоблачению преступлений Сталина, то есть к тому, что произошло на ХХ Съезде КПСС. В определенной степени это разоблачение стало результатом стихийного накопления сведений, которыми Хрущев и многие из видных партийных работников действительно не располагали в полном объеме. МВД и система лагерей были изолированы от партии, и у видных деятелей КПСС часто не было никакого желания вмешиваться в существование этой империи «Архипелаг ГУЛаг». Но когда суд над Берией решили провести по более строгим юридическим нормам, детали многих преступлений НКВД – МГБ неизбежно стали известны руководству партийного аппарата и Хрущеву. Следствие по делу Берии требовало свидетелей по всем периодам его деятельности и в первую очередь по тому периоду, когда он был секретарем ЦК Закавказья и Грузии. Но их почти не осталось, ведь после назначения на пост наркома НКВД Берия методично уничтожил почти всех, кто работал с ним в Закавказье. Таким образом, свидетелей приходилось разыскивать по лагерям. Были найдены живыми только двое: А. В. Снегов, при Берии, третий секретарь ЦК в Закавказье, и О. Г. Шатуновская, ранее бывшая на руководящей партийной работе в Азербайджане. Их доставили на самолете в Москву, чтобы они дали свидетельские показания, хотя они оставались заключенными (Снегов не сумел даже сменить форму арестанта). После суда над Берией А. В. Снегова реабилитировали, ему присвоили чин подполковника КГБ и назначили заместителем начальника политотдела ГУЛага. На этом посту он начал собирать документы, касающиеся преступлений Сталина и докладывать об этом лично Хрущеву.