После падения Хрущева Снегова уволили на пенсию, но он продолжал, уже как историк, искать свидетельства против Сталина, выступил с рядом лекций. Уже 70-летним пенсионером в 1967 году он был обвинен в антипартийной деятельности и снова исключен из КПСС. А. В. Снегов предоставил много интересных документов для книги по истории сталинизма, написанной одним из нас [17] , в предисловии к которой автор выражает ему благодарность.
Как уже упоминалось, после ликвидации Берии начали реабилитировать в основном родственников и друзей партийных и других ответственных работников. Хрущев и сам распорядился освободить своих бывших сотрудников и друзей (по Украине, по военной работе). Например, в бытность свою Первым секретарем МК ВКП(б) он был очень дружен с Вторым секретарем С. Корытным и его женой. В 1937 году всю семью Корытных арестовали. Корытного расстреляли, но судьба семьи (жены и дочери) была неизвестной. По приказу Хрущева их разыскали и освободили из лагеря на Воркуте. Когда они вернулись в Москву, Хрущев долго расспрашивал их о системе лагерей. Всего в 1954–1955 годах было реабилитировано и освобождено только около 12 тысяч человек, в большинстве своем влиятельные в прошлом работники с большими связями, и их возвращение меняло атмосферу в среде партийной верхушки.
Особо важную роль сыграл официальный пересмотр «Ленинградского дела», и реабилитация Н. Вознесенского, П. Попкова, А. Кузнецова и тысяч других партийных работников в начале 1955 года сделала неизбежной цепную реакцию. Возвращавшиеся из лагерей после реабилитации восстанавливались в партии и получали назначения на ответственные должности. В 1955 году, в связи с нормализацией отношений с ФРГ и освобождением из советских тюрем и лагерей еще остававшихся там многих тысяч немецких военных, была проведена также амнистия советских граждан, арестованных и осужденных за разные формы сотрудничества с немецкими оккупационными властями, а чаще всего просто за то, что они работали по принуждению в Германии или на оккупированной территории. Но миллионы жертв сталинского террора все еще не были на свободе. Аппарат правосудия столь медленно рассматривал их дела, что могли пройти многие годы, прежде чем справедливость была бы восстановлена.
Под давлением этой проблемы ЦК КПСС пришел к очевидному пониманию того, что продолжать реабилитации невозможно без существенного пересмотра личной роли Сталина во всех репрессиях тридцатых и сороковых годов. Ни Хрущев в своих мемуарах, ни кто-нибудь другой не могут сейчас утверждать, что начало этой работы было связано именно с попыткой решительного разоблачения и дискредитации Сталина. Существовало мнение, которое разделял и Хрущев, что инициатива Сталина в ликвидации «левой» оппозиции Троцкого, «левых» и «правых» уклонов конца двадцатых годов (Зиновьев, Каменев, Рыков и другие), уничтожение Бухарина и многих других партийных лидеров, так или иначе выступавших против политики Сталина, была оправданной. Были, по их мнению, оправданными и жестокая коллективизация в сельском хозяйстве, и многие другие процессы конца двадцатых и начала тридцатых годов. Во всех этих репрессиях, не говоря уже о «славных» традициях ЧК в Гражданскую войну, виделось проявление неизбежной для всякой революции классовой борьбы, а кроме того Хрущев, Каганович, Булганин и почти все другие руководители Президиума ЦК КПСС принимали в них непосредственное участие, а многие партийные лидеры в ЦК КПСС и в компартиях союзных республик пришли к руководству партией после арестов или расстрелов их предшественников.
Но, помимо Троцкого, Зиновьева, Каменева, Рыкова, Бухарина и других членов реальных «оппозиций» (не реабилитированных, кстати, и до настоящего времени), в 1937–1939 годах и позднее были арестованы тысячи известных партийных и государственных руководителей и военных, которые никогда не участвовали ни в каких «оппозициях», всегда были верны «генеральной линии партии», подчеркивали свою преданность Ленину и Сталину, имели блестящие революционные и административные или военные биографии. Эти люди исчезали без «открытых» процессов, тихо, незаметно, так же, как исчез Н. Вознесенский. Вместе с тысячами известных деятелей партии (секретари обкомов, наркомы, члены аппарата ЦК и ЦК союзных республик, дипломаты, члены Исполкома Коминтерна и другие) были десятки тысяч менее известных, но также «чистых» партийных работников (секретари райкомов и парткомов, директора заводов, председатели колхозов и другие) и миллионы граждан: партийных, беспартийных, ученых, рабочих и крестьян.