Никкаре снилось, будто она стоит посреди поля, где растут серебряные цветы, звенящие на ветру. Вдалеке виднелись башни — не эльфийские, не человеческие, а какие-то другие, изогнутые, словно выросшие из земли. Из-под её ног тянулись тени, но не пугающие, а знакомые, почти родные.
— Ты должна вспомнить, — прошептал кто-то.
Она обернулась, но вокруг никого не было. Только цветы звенят.
Арнор видел Белые Горы, но не те, что знал. Эти были выше, светлее, и у их подножия стояли воины в доспехах из лунного камня. Они смотрели на него, но не видели.
— Последний страж, — сказал один из них, и голос его звучал, как треск льда.
— Но не последний ключ, — ответил другой.
Рука Арнора горела. Спираль светилась так ярко, что боль разбудила его — но лишь на мгновение. Потом сон снова накрыл его, как волна.
Ирриль не спала. Она видела глаза — сотни глаз в темноте, смотрящих на неё из-за стен.
— Ты знаешь, что они сделали, — шептали глаза.
— Нет, — отвечала Ирриль, но её пламя колебалось.
— Ты знаешь. Потому что ты тоже часть этого.
Внезапно Никкара и Арнор вздрогнули, открыв глаза в унисон, будто их вырвали из сна одной и той же рукой.
Ирриль, сидевшая рядом, резко повернула голову — её перья вспыхнули.
Они почувствовали это одновременно: что-то снаружи изменилось.
Огонь в очаге погас.
На столе лежал цветок — серебряный, как в сне Никкары.
А на пороге...
Следы. Не звериные.
Не человеческие.
Кто-то приходил.
Серебряный цветок забытых времён:
Цветок лежал на грубом деревянном столе, где его точно не было, когда они засыпали. Его лепестки — тонкие, почти прозрачные — мерцали в темноте слабым серебристым светом, будто в них была заключена сама луна.
Никкара первой протянула руку, но остановилась в сантиметре от стебля.
— Эльфантир... — прошептала она, и в её голосе дрожала странная уверенность. — Но они исчезли вместе с Альфхеймом.
Арнор нахмурился. Он помнил это имя из старых легенд — цветы, что росли только в садах эльфийских королей, чей аромат мог исцелять раны души.
Ирриль, чьё пламя теперь горело тревожным синим оттенком, осторожно облетела цветок.
— Он настоящий, — прошептала она. — Но это невозможно. Последний эльфантир завял тысячу лет назад.
Никкара наконец коснулась лепестка.
В тот же миг: Комната наполнилась ароматом — не просто сладким, а живым, как воспоминание о доме, которого нет, стены убежища замерцали руническими письменами, скрытыми под слоем пыли и времени. Клинок Дроу на поясе Никкары дрогнул — будто что-то узнал
— Он оставлен для нас, — сказал Арнор, его глаза были прикованы к следам у двери. — Но кем?
Следы вели внутрь убежища, но не наружу. Как будто тот, кто принёс цветок...
...Так и не ушёл.
Глава 10: Тот, кто помнит
Цветок все еще лежал на столе, но теперь его серебристые лепестки раскрылись полностью, обнажив сердцевину — крошечную, мерцающую голубоватым светом, как первый проблеск зари над морем.
Никкара осторожно поднесла руку, и вдруг...
Цветок запел.
Тихий, едва уловимый звук, похожий на журчание ручья в далекой долине, наполнил комнату.
— Это не просто цветок, — прошептала Ирриль, ее пламя застыло в неподвижности. — Это послание.
Арнор подошел ближе, его спираль на запястье пульсировала в такт мерцанию цветка.
— От кого?
Ответ пришел не из уст, а из тени в углу комнаты.
Там, где секунду назад было пусто, теперь стояла фигура — высокая, закутанная в плащ из чего-то, что напоминало то ли туман, то ли крылья ночной птицы.
— От тех, кто еще помнит, — прозвучал голос, мягкий, как шелест листьев, но древний, как камни в русле реки.
Никкара инстинктивно схватилась за клинок, но странный гость поднял руку — длинные, тонкие пальцы, больше похожие на ветви, чем на человеческие.
— Не бойся, дочь забытых. Я не враг.
Фигура сделала шаг вперед, и свет цветка упал на его лицо.
Это был не эльф.
И не человек.
Его кожа напоминала кору старого дерева, а глаза... глаза были как два зеркала, в которых отражались леса, которых больше нет.
— Я — последний из Древних Стражей, — сказал он. — Тот, кто остался, чтобы хранить то, что мир решил забыть.
Ирриль медленно опустилась на стол рядом с цветком.