— А цветок? — Арнор колебался.
— Он сделал своё дело, — Ирриль вдруг потускнела. — Они пришли за ним.
Последний взгляд — и они кинулись к люку.
Дверь рухнула.
В проёме, залитом тьмой, встала фигура.
Не тень.
Не существо.
Пустота в облике человека.
Оно шагнуло вперёд — и цветок вскрикнул.
Его свет погас.
Но карта в их головах осталась.
— Бежим! — Арнор толкнул Никкару в туннель.
Ирриль пронеслась следом, её пламя теперь было единственным светом.
А за спиной, в комнате, что-то подняло цветок.
И раздавило его в ладони.
Серебристая пыль медленно осела на пол.
Но было уже поздно.
Они запомнили…
Темнота туннеля дышала.
Стены, высеченные не в камне, а в переплетении древних корней, пульсировали в такт невидимому дыханию.
Древесные жилы на их поверхности то сжимались, то расширялись, будто под кожей живого исполина.
Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырости, плесени и чем-то ещё - сладковато-приторным, как забродивший сок тысячелетнего дерева.
Ирриль стремительно летела впереди, её огненные крылья рассекали мрак, а свет от них дрожал на стенах, создавая тревожную игру теней.
Никкаре то и дело казалось, что эти тени движутся чуть быстрее, чем должны, будто пытаясь догнать мелькающие отблески пламени.
— Эти туннели... — Арнор шёл последним, его спираль на запястье пульсировала тревожно, — старше эльфов.
— Да, — прошептала Никкара, касаясь стены. Под пальцами древесина была тёплой, будто дерево всё ещё жило. — Это не просто ходы. Это сосуды.
— Сосуды?
— Лихолесье... оно не просто растёт. Оно помнит.
Впереди туннель разветвился.
Левая развилка — ведёт вниз, туда, где воздух тяжелеет, а на стенах проступают кроваво-красные прожилки, будто жилы.
Правая развилка — поднимается вверх, и оттуда тянет запахом снега, хотя до зимы ещё далеко.
Прямо — узкий проход, затянутый паутиной, но не паучьей — тонкой, как дым, и переливающейся, словно шёлк.
Ирриль внезапно вздрогнула, её свет моргнул.
— Они здесь.
— Кто? — Арнор обернулся, но позади была только тьма.
— Те, кто роет.
Тогда они услышали.
Глухой, ритмичный скрежет под ногами.
Будто что-то огромное прогрызало себе путь сквозь землю.
Навстречу.
Три пути расходились перед ними, как страницы разорванной книги судеб:
Вниз - где в ядовитой тьме пульсировало Первое Древо. "Альф-Корен", чьи ветви когда-то держали небеса Альфхейма, теперь дышало прерывисто, как умирающий великан.
Его соки, некогда золотые, почернели от древнего проклятия.
"Там можно найти силу, - голос Ирриль дрожал, - но она сожжёт нас изнутри."
Вверх - к застывшим в вечном крике Белым Горам. Ледяные клыки впились в руины стражей, превратив их в жуткие ледяные скульптуры.
А над всем этим - бездонное "зеркало Надзирателей", в котором, по преданиям, отражались все грехи мира.
"Они уже видят нас, - Арнор сжал спираль так, что по коже побежала кровь. - Но может, именно этого мы и добиваемся?"
Прямо - где мерцала Паутина Памяти. Её переливающиеся нити пели на забытом языке, а в узорах мелькали лица - не просто тени, а застывшие мгновения агонии тех, кто осмелился искать истину.
Никкара протянула руку, и паутина обвилась вокруг её запястья, как змея. - "Они умерли, узнав правду... Но разве мы лучше?"
Внезапно земля содрогнулась. Из трещин в стенах хлынул чёрный дым, а скрежет под ногами превратился в яростный рёв, будто сама земля кричала от боли.
— Решай! — Арнор подтолкнул Никкару вперёд. — Ты носишь эту карту в своей крови!
Она закрыла глаза. В сознании горели руины Альфхейма — не такими, какими они были, а какими должны были стать.
— Мы идём... - её голос сорвался, когда каменные зубы туннеля начали смыкаться у них за спиной.
Глава 12: Легенда об Эльфантире
«Ибо трижды рождался Эльфантира: из слез Валар, из пепла драконов и из последнего вздоха умирающего короля. Но лишь однажды он был сорван — и с тех пор мир стал беднее.»
— Из «Анналов Утраченных Садов», записанных мудрецом Тинголом.
В эпоху, когда звёзды были молоды, а горы ещё помнили песни Айнур, на склонах Амон Элахир (Холма Пробуждения) пророс первый Эльфантира.
Говорят, он вырос из слезы Йаванны, упавшей на камни после битвы с Морготом.
Его лепестки были сотканы из тумана, что окутывал Валинор перед восходом солнца.