Дух-хранитель захихикал:
— Обратной дороги нет. Раз вошли в Священную Рощу, идите до конца.
Никкара вздохнула и повернулась к спутникам:
— Что думаете?
Арнор, не сводя глаз со второй тропы, пробормотал:
— Мне кажется, я.. узнаю эти камни.
Ирриль, кружа над третьей дорогой, вдруг сказала:
— Здесь пахнет огнем. Но не опасным. Таким... домашним.
Бром вздохнул театрально глубоко:
— Ну что ж, раз обратно нельзя, пойдем туда, где пахнет едой. Я голоден, как тролль после зимней спячки.
Но в этот момент женщина-дерево подняла руку, и ветви над ними зашевелились, осыпая их дождем серебристых листьев.
— Прежде чем решить, послушайте.
И заговорила она голосом, в котором шумели леса и стонала земля:
"Когда мир был молод, и звезды спускались ниже, три брата – Камень, Пламя и Ветер – поспорили, что важнее. Камень сказал: 'Я – основа всего'. Пламя возразило: 'Я даю свет и тепло'. Ветер лишь рассмеялся: 'Без меня вы оба – ничто'.
И тогда Земля, устав от их спора, предложила испытание. Каждый должен был создать что-то прекрасное, но только из себя самого. Камень стал городом, Пламя – солнцем, а Ветер – песней. И когда они закончили, Земля сказала: 'Теперь вы поняли? Вы все важны, но лишь вместе'.
С тех пор три дороги ждут путников: одна – для тех, кто ищет опору, другая – для жаждущих света, третья – для готовых стать голосом мира."
Наступила тишина. Даже Бром не нашелся что сказать.
Наконец, Никкара сделала шаг – к первой тропе. Арнор, после мгновения колебания, направился ко второй. Ирриль, сверкнув, как зарница, двинулась к третьей.
Бром замер на месте, глядя то на одного, то на другого, потом громко ахнул:
— Эй, а как же я? Мне что, разорваться?
Женщина-дерево улыбнулась:
— Ты пойдешь той, где твое сердце.
Гном посмотрел на свои руки – одну, сжимавшую молот, другую – все еще державшую половинку пряника.
— Черт возьми, — простонал он. — Я так ненавижу мудрые загадки.
Но выбор, как это часто бывает, уже был сделан за него. Тени сомкнулись, и когда они вновь расступились – каждый стоял у начала своей дороги... в полном одиночестве.
Где-то вдалеке, будто сквозь толщу воды, донесся последний возмущенный возглас Брома:
— И кто теперь будет всех вытаскивать из неприятностей?!
Но ответа не последовало. Лишь ветер (или что-то похожее на ветер) зашептал в листве:
"Каждый должен пройти свой путь... прежде чем вновь обрести других."
И тропы, как живые, потянули их вперед – к испытаниям, что ждали впереди.
Глава 17: Четыре странствия и единый путь
Путь Никкары: Град забытых зеркал.
Тропа, которую выбрала Никкара, оказалась уже, чем казалось издалека. Ей приходилось идти, почти касаясь плечами холодных каменных стен, покрытых странными влажными узорами – то ли природными прожилками, то ли древними письменами, стершимися от времени. Воздух здесь был неподвижным и густым, словно в забытой гробнице, но с каждым шагом впереди светлело.
Свет, что манил ее, был не похож ни на солнечный, ни на лунный. Он струился мягким молочным сиянием, будто кто-то растворил в воздухе самоцветы. Им были пропитаны даже капли воды, что иногда падали с потолка, вспыхивая на миг крошечными звездами перед тем, как разбиться о камни под ногами.
Через некоторое время стены расступились, и Никкара вышла на мост.
Не простой – высеченный из цельного куска мрамора, столь древнего, что он звенел под ее шагами, как натянутая струна. По обе стороны зияла бездна, но дна не было видно, лишь далеко внизу плавали туманные светящиеся пятна, похожие на отражения несуществующих фонарей.
А за мостом...
Город.
Нет, не совсем город.
Отражение города.
Башни из бледного камня, слишком совершенные, чтобы быть творением рук смертных, тянулись вверх, но их вершины терялись в дымке. Улицы были пусты, но в окнах горел свет – теплый, желтый, приветливый. Двери некоторых домов стояли приоткрытыми, будто жители лишь ненадолго вышли.
Никкара осторожно ступила на первую плиту центральной площади – и тут же услышала музыку.
Где-то вдали играла арфа. Одна-единственная, без сопровождения, печальная и чистая.
Она пошла на звук, проходя мимо фонтана, где вода замерла в причудливых скульптурах (люди? эльфы? существа, которых она не узнавала?), мимо библиотеки с книгами, что сами перелистывали свои страницы, мимо кузницы, где в горне тлели угли, но кузнеца не было видно.