Когда Арнор стоял перед захлопнувшимися вратами, черный песок под его ногами вдруг пришел в движение, закрутившись спиралью – точь-в-точь как отметина на его руке. Из глубины озера донесся голос, древний и холодный, как само зеркало вод:
- Ты пришел слишком рано, носитель знака. Врата открываются лишь для тех, кто готов принять пламя не как дар, а как бремя. Твой час еще не пробил.
Арнор ощутил, как спираль на его руке горит, но не болью – скорее, напоминанием. Он вдруг понял: это не просто узор. Это печать.
— Что я должен сделать? — крикнул он в пустоту, но озеро уже успокаивалось, возвращаясь к своему зеркальному покою.
Тогда он разглядел на песке отражение – не свое, а человека в плаще из пепла, с глазами, полными того же огня, что плясал в его спирали.
- Ты носишь знак Избранного, но пока не знаешь его цены, — прошептало отражение. - Когда-то твои предки заперли пламя в этих вратах, чтобы оно не поглотило мир. Теперь ты должен решить – разжечь его снова… или дать ему угаснуть навсегда.
И, прежде чем Арнор успел ответить, мир вокруг него рассыпался, возвращая его к перекрестку.
Теперь, вернувшись к другим, он чувствовал: пламя внутри него стало тише, но мудрее. И когда-нибудь – очень скоро – ему предстоит снова стоять перед этими вратами. Но в следующий раз он будет готов.
Путь Ирриль: Лестница поющих теней.
Существо из пламени спускалось по винтовой лестнице, вырезанной в живой скале. Стены были покрыты отметинами, которые при ближайшем рассмотрении оказывались музыкальными нотами, высеченными неведомыми когтями. Чем ниже она опускалась, тем громче становилась песня - древняя мелодия на языке, который Ирриль никогда не слышала, но почему-то понимала.
Лестница оборвалась, и она очутилась в круглом зале, где стоял хрустальный саркофаг. Внутри лежало существо, похожее на нее. Его клюв шевелился в такт песне. Когда Ирриль приблизилась, существо открыло глаза - того же оттенка, что и ее пламя.
- Проснись, сестра, - сказало оно голосом, похожим на треск горящего дерева. - Ты должна вспомнить. Мы пели, когда мир был молод...
Стекло саркофага растаяло под ее прикосновением.
— Мы — последние искры, — сказало существо, теперь уже исчезая, как дым. — Но, если вспомнишь песню... мы сможем снова стать целым.
Когда зал начал рассыпаться, Ирриль услышала последний шепот:
— Найди остальных. Ты не одна...
И тогда тропа открылась перед ней — обратно к другим. Но теперь она знала: где-то есть еще такие, как она. И, возможно, она узнает, где...
Путь Брома: Поляна имен.
Гном очнулся на поляне, где трава была серебристой, а деревья росли корнями вверх, образуя странные узоры на бледном небе. Перед ним стояло существо - не гном, не человек, не эльф, а нечто, сотканное из теней и золотистого света одновременно.
- Бромир Камнедолб Седьмой, - произнесло оно, и каждое слово падало, как молот на наковальню. - Ты забыл клятву.
В руках существа появился свиток, испещренный письменами, которые Бром узнал - это был почерк его отца. Воспоминания нахлынули, как прилив: кузница, где плавили не металл, а саму память; клятва хранить истинное имя в тайне; цена, которую заплатил их род...
- Мы должны были стереть его из памяти мира, - прошептал гном, чувствуя, как дрожат его руки.
Поляна начала распадаться, как сгоревшая бумага. Существо протянуло ему последний дар – кузнечный молот...
— Когда придет время, вспомни, — сказало Оно. — Не имя... а то, что было до имен.
И мир перевернулся.
Никкара:
На камнях у второй тропы сидел Арнор, бледный, с глазами, полными недоумения. Над третьей медленно кружила Ирриль, ее пламя было неспокойным, как огонь перед грозой.
А у первой...
— Ну наконец-то! — раздался знакомый хрипловатый голос. — Я уже начал думать, что вы все решили остаться в своих милых кошмарах!
Бром, весь перепачканный в чем-то черном и липком, но ухмыляющийся во весь рот, размахивал своим молотом.
— Что... что случилось? — спросила Никкара.
— А вот это, моя дорогая, мы сейчас и выясним, — сказал гном. — Но сначала давайте убедимся, что никто из нас не стал вдруг своим же злым двойником или там призраком. На всякий случай.
Он потянулся и щелкнул Арнора по «лбу».
— Ой!
— Ну, этот точно настоящий, — удовлетворенно констатировал Бром.
И пока они собирались с мыслями, появилась тропа – та, которой не было раньше – тихо появилась за их спинами, еще влажная, будто только что родившаяся из камня...