Молот застрял в стене, а тени продолжали наступать.
Никкара внезапно поняла.
— Это не копии... — её голос дрогнул, — а тени наших же страхов, обретшие форму!
Она резко взмахнула рукой, и осколок зеркала — тот самый, что нашла в Чёрном Саркофаге — вспыхнул голубоватым пламенем. В его дрожащем отражении корневые двойники замерли, будто увидели нечто невыносимое:
— Они боятся правды о себе!
Бром (едва заметно усмехнувшись):
— Ха! Значит, будем пугать их по-настоящему?
И тогда гном сделал нечто, чего от него никто не ожидал.
Он закрыл глаза, сжал в кулаке амулет с руной своего рода — и прошептал...
Не имя.
Не заклинание.
Шутку.
Ту самую нелепую, глупую, абсолютно неуместную присказку, что обычно заставляла эльфов морщиться, а гномов в тавернах хохотать до слёз.
- Зачем гном лезет в чужой огород? Потому что свой уже выпил!
И — о чудо — Машина замерла.
Лишь на миг. Лишь на один вздох.
Но этого хватило.
Ирриль — словно дождавшись сигнала — запела.
Не ту боевую песнь, что оглашала поля сражений.
А ту самую забытую мелодию, что подслушала в саркофаге — колыбельную древних, которую не слышали со времён Падения Гондолина.
Машина вздрогнула.
Затрещала.
Будто невидимый клинок рассек её стальные жилы.
Корневые двойники вскрикнули (звуком, похожим на треск ломающихся ветвей) — и рассыпались, как куклы с перерезанными нитями.
Тишина.
Она повисла в воздухе густой пеленой, словно само Время затаило дыхание. Даже вечно шепчущие корни замерли в трепетном ожидании.
И тогда...
Трещина в Машине разверзлась шире, и из её чёрных недр хлынул свет - не тёплый, не холодный, а какой-то иной, будто само пространство там, внутри, было сложено иначе.
Она появилась.
Хранительница.
Не женщина - лишь тень женщины, облачённая в платье из живых ветвей, что шелестели древними рунами при каждом движении. Её волосы, зелёные как первая листва после Зимы Мира, струились по плечам живым водопадом, а глаза...
Глаза были пусты.
Совершенно пусты.
Но в этой пустоте угадывалось нечто куда более страшное, чем тьма - там была память. Память о временах, когда деревья ещё помнили язык эльфов, а горы откликались на зов гномов.
— Вы разбудили меня, — прошептала она, и её голос звучал как шелест тысяч страниц в заброшенной библиотеке. — Значит, пришло время.
Бром вздохнул, почесывая бороду:
— Ну вот, ещё одна загадка. Может, сначала перекусим? И вообще, почему мы всегда кого-то будим — тут что, вечный час тишины в общежитии магических сущностей?!
Он повернулся к Хранительнице, разводя руками:
— Ладно, ладно, раз уж разбудили... У вас хотя бы правила выселения есть? Или мы теперь обязаны слушать ваши сны до конца, как плохие поэмы в таверне?
Хранительница лишь покачала головой, но в её пустых глазах мелькнуло что-то похожее на искру раздражения. Бром тут же воспользовался моментом:
— Ага! Значит, хоть что-то вас задевает! Отлично. Тогда следующий вопрос — у вас здесь есть туалет? А то после всех этих чудес у меня уже...
Но его слова оборвались, когда мир начал растворяться в белизне. В последний момент Бром успел крикнуть:
— Эй, а предоплату за экскурсию хотя бы верните!
Когда сознание вернулось к ним, они оказались в странном лесу, где деревья росли вверх корнями, а с неба капал тёплый мёд. Бром первым поднялся, отряхиваясь:
— Ну что, друзья, похоже мы или в другом измерении, или я наконец перебрал с эльфийским ликёром. Кто-нибудь помнит, чтобы я пил что-то сильнее пива?
Он наклонился, попробовал мёд на пальце:
— Хм... На вкус как настоящий. Значит, либо это очень качественная галлюцинация, либо кто-то действительно тратится на декорации.
Никкара, всё ещё потрясённая переходом, не выдержала:
— Бром! Мы можем находиться в самом сердце древнего зла, а ты...
— А я что? — обиделся гном. — Если древнее зло так любезно предоставило бесплатные образцы мёда, грешно не попробовать. Кстати, — он повернулся к Хранительнице, — а у вас есть сертификат качества на этот продукт? А то мало ли что там в составе...
Хранительница, казалось, уже пожалела о своём решении показаться этим смертным. Её ветви зашелестели:
— Вы... невыносимы.
Бром расцвёл в улыбке:
— Спасибо! Это лучший комплимент, который мне делали за последние двести лет!
И в этот момент с неба упало первое яблоко — золотое, блестящее, явно волшебное. Бром ловко поймал его:
— Ага! Бесплатная еда! — Он осмотрел фрукт со всех сторон. — Правда, если вспомнить старые легенды, такие подарки обычно...