Яблоко вдруг раскрылось, выпуская рой светлячков, которые выстроились в стрелу, указывающую путь.
— ...оказываются картами, — закончил Бром. — Ну что, идём за бесплатным ужином? Или вы все ещё хотите серьёзно поговорить с дамой, у которой даже лица нет?
Хранительница издала звук, похожий на треск ломающихся веток (что, вероятно, было вздохом), и исчезла в воздухе, оставив после себя лишь горстку опавших листьев.
Бром поднял один лист, осмотрел его:
— Хм... Дуб. Значит, осенью сбрасывает листву. Полезно знать, если решим зайти ещё раз.
Арнор, наконец не выдержав, рассмеялся:
— Ты невозможен! Мы в самом сердце древней магии, а ты...
— А я что? — снова обиделся Бром. — Просто пытаюсь сделать наше путешествие более... гастрономически разнообразным. Кстати, кто-нибудь видел, куда подевалось то яблоко?
Глава 19: Лес Перевернутых Чудес
Лес, принявший путников, дышал древностью, словно само Время забыло здесь считать века. Деревья стояли вверх корнями, их ветви-щупальца тянулись к земле, будто молящие руки.
Листья шелестели серебристо-голубым шёпотом, пересказывая забытые предания на языке, которого не знал никто из живых.
Воздух был густ, как эльфийское вино, пропитанное ароматами невиданных цветов - их лепестки переливались, словно крылья бабочек, пойманных в сапфировую ловушку.
Под ногами мягко пружинил мох, усеянный грибами-звёздами, мерцавшими бледным светом угасающих светил.
— Ну что, — сказал Бром, озираясь, — похоже, мы попали в тот самый сон, где все наоборот. Надеюсь, здесь хоть пиво течет вверх.
Он наклонился, поднял с земли камешек и бросил его в ближайший ручей. Вода не плеснулась – камень завис над поверхностью, а затем медленно поплыл вверх, против течения.
— Вот черт, — пробормотал гном. — Значит, и пиво тоже.
Светлячки, вырвавшиеся из яблока, кружили перед ними, выстраиваясь в зыбкую дорожку. Она вела вглубь леса, к чему-то, что светилось мягким золотым светом.
— Выбор невелик, — сказала Никкара. — Идти за ними или остаться здесь и ждать, пока Бром начнет пробовать на вкус местные грибы.
— Эй! — возмутился гном. — Я хотя бы проверю их на стрессоустойчивость. Если гриб не взрывается от пары крепких слов – значит, съедобный.
Ирриль, чье пламя теперь переливалось новыми оттенками, мягко парила над землей, касаясь мха.
— Здесь... тихо, — прошептала она. — Но не пусто. Лес ждал нас.
— Отлично, — вздохнул Бром. — Значит, если что, можно попросить у дерева в долг.
Дорожка светляков привела их к озеру. Но не простому.
Озеро, к которому они вышли, было чернее ночи в подземельях Мории. Его поверхность - идеальное зеркало - отражала не их лица, а их судьбы. Никкара увидела себя восседающей на троне из переплетённых корней, с венцом из живых ветвей.
Арнор горел, как живой факел, его спираль, охватившая всё тело. Ирриль – уже не дух огня, а женщина из плоти и крови, с глазами, полными звезд. Бром...
Бром склонился над водой, всматриваясь.
— Хм. А где я?
В воде отражался лишь его молот, лежащий на камне.
— Ну вот, опять меня забыли, — проворчал он. — Видимо, в этом мире я всего лишь скромный инструмент судьбы. Или кто-то просто не захотел платить за мой портрет.
Ветер внезапно стих. Светлячки замерли, выстроившись в круг.
Когда появилась Хранительница, теперь увенчанная цветами, её пустые глазницы мерцали, как далёкие звёзды.
— Вы пришли, — сказала она.
— Ну, вообще-то нас сюда занесло, — поправил Бром. — Если вы тут за главную, может, объясните, где тут выход? И есть ли ларёк с сувенирами?
Хранительница не удостоила его слова ответом. Её пустые глазницы, мерцавшие теперь крошечными звёздами, скользнули по каждому из них, будто взвешивая души на незримых весах.
— Это место — граница меж мирами, — прозвучал её голос, и в нём зазвенели отголоски тысячелетий. — Здесь сходятся все тропы, что были пройдены, и все, что ещё предстоит пройти. Здесь решается судьба Древа Времени.
— Отлично! — воскликнул Бром. — Тогда давайте решать быстрее. У меня там пиво вверх ногами течёт, его кто-то должен пить!
Но Хранительница уже воздела руки к небу-не-небу, где застыли светлячки-звёзды. Земля вздрогнула, как спящий дракон под ударом копья.
Корни деревьев заскрипели на древнем языке, мох свернулся в тугие свитки, а озеро чёрных зеркал вдруг вскипело, выпуская в мир их отражения — слишком совершенные, чтобы быть правдой.
— Вот чёрт, — вздохнул Бром. — Теперь нас вдвое больше. Дележ пива будет жестким.