Использовать его против Спящего (но Келебримбор, похоже, создал его для чего-то ужасного).
Аэлиндор исчез, оставив лишь шепот:
— Когда вернёте мне имя — найдёте меня у Чёрного Родника. Но спешите... Спящий уже видит сны, в которых вы мертвы.
Бром, как всегда, почесав бороду:
— Так. То есть теперь нам нужно. Отобрать у бандитов камень (но не этот, другой). Разбудить медведицу (а она, ясно дело, будет злая). Выпросить у людей то, что они украли (а они нас, ясное дело, ненавидят). Не дать этому камешку высосать нам мозги.
...
- Может, просто пойдём выпьем?
Но Никкара уже шла вперёд, сжимая в одной руке камень, а в другой — клинок Дроу.
Где-то в глубинах мира что-то повернулось во сне — но на этот раз не от боли, а от любопытства.
Глава 31: Дорога к Разбитому Алтарю
"Бывают тропы, что ведут не только сквозь пространство, но и сквозь время – и каждая тень на них помнит больше, чем кажется."
Путь к лагерю бандитов лежал через Эрин-Дорн – холмы, которые когда-то были садом древних эльфов. Теперь же они напоминали исполинский скелет, оставленный временем: Странные камни стояли вдоль тропы, как застывшие стражи.
Их поверхность была покрыта рунами, но не высеченными – будто сами каменные жилы сложились в письмена. Воздух здесь был густым, словно пропитанным забытыми песнями. Даже шаги звучали приглушённо, будто земля впитывала каждый звук, чтобы сохранить его.
Деревья росли спинами к тропе, их стволы искривлены так, будто они отворачивались от чего-то ужасного вдали.
Бром шаркнул сапогом по мху, и тот вздохнул, выпустив облачко серебристой пыльцы.
— Эх, вот бы эльфы оставили после себя не руины, а хотя бы пару таверн. С портретами на стенах – 'здесь был Леголас, выпил, упал, не встал'.
Арнор не ответил. Его взгляд был прикован к далёкому силуэту – чёрной башне, одиноко стоящей на вершине холма.
— Там. Это и есть Разбитый Алтарь.
"Эрин-Дорн помнил иное время – когда его холмы были мягкими, как плечи спящей богини, а воздух дрожал от смеха, а не от эха былых битв."
Тропа вилась между исполинских мегалитов, которые местные легенды называли "Стоящими Сновидцами".
Каждый камень был разным:
Первый напоминал застывшего великана, его "лицо" стерто ветрами, но в трещинах угадывались очертания глаз.
Второй – расколотый пополам, будто ударом молота, и в расщелине цвел синий мох, мерцающий в темноте.
Третий... третий был гладким, как зеркало, и если приглядеться, в нем мелькали тени – то ли прошедших здесь путников, то ли тех, кому ещё предстояло пройти.
Бром постучал по нему молотком:
— Эй, камень! Покажи, где эльфы бочку с вином закопали!
Из трещины выскользнула маленькая ящерица с прозрачной кожей – сквозь неё виднелись косточки и что-то, похожее на крошечное серебряное сердце. Она посмотрела на гнома слишком умными глазами и исчезла.
Арнор провел рукой по поверхности:
— Они не просто стоят. Они записывают. Эти руны – не буквы. Это отпечатки времени.
Дышать здесь было сладко-тяжело, будто вдыхаешь не воздух, а жидкий мёд из забытых снов.
Запахи менялись с каждым шагом: вот аромат нездешних яблок – тех, что росли в садах Лориэна до Падения. Вот горьковатый дух эльфийских доспехов, оставленных ржаветь под дождём.
А вот... что-то тёплое, родное – запах хлеба из детства, которого никогда не было.
Ирриль замерцала тревожно:
— Это не просто воздух... Здесь застряли голоса. Слушайте!
И они услышали – обрывки фраз, шепот, смех, последний вздох...
"Прости..."
"Я вернусь..."
"Королева пала..."
Никкара прикрыла глаза:
— Они не ушли. Они застряли между мирами.
Никкара остановилась перед огромным валуном, на котором когда-то был высечен лик эльфийской богини. Теперь от него остались лишь осколки улыбки да одна слеза, застывшая в камне.
— Они не просто украли слог имени... Они осквернили святыню.
Ирриль вспыхнула багровым, её пламя зашипело на мокром мху:
— Почему мы вообще должны возвращать что-то этому духу? Он же сам позволил людям взять камень!
Арнор провёл пальцем по эльфийской надписи под богиней:
— Здесь написано: «Память – цена мудрости». Аэлиндор не позволил... он заплатил.
Бром присвистнул:
— Значит, если мы вернём имя – он станет мудрее? Или просто злее? Мне как-то ближе вариант с выпивкой.
Никкара сжала зелёный камень, и он пульсировал в такт её сердцу: