Её голос был тихим, но чётким, как первый луч солнца, пробивающийся сквозь туман.
"Аэль-ириндэ, лайтэ ванима,
Морнэ-алькарэ, дунада тирна.
Эльдар рокко, миндон нарка,
Ауре энто, вана тилта."
("Эльфы ушли, оставив свет,
Тьма пришла, но память жива.
Рог Валинора вдали звучит,
Золотое утро, белая звезда.")
Бром замедлил шаг.
— Это... о чём это?
Арнор закрыл глаза.
— О последнем корабле. О том, что уплыл.
Никкара не ответила. Она просто продолжала, и теперь ручей подхватил мелодию, а ветер понёс её дальше — туда, где может быть, кто-то ещё помнил.
К полудню они вышли к поселению.
Это были не дома, а полуземлянки, крытые дёрном и ветками. Над ними вился дым, но не тёплый и приветливый, а густой, едкий, словно что-то в этих очагах горело не совсем дровами.
В центре деревни стоял камень.
Не алтарь.
Не менгир.
Просто чёрный, шершавый валун, на котором был высечен последний слог имени Аэлиндора.
Но странное дело — людей вокруг не было.
Ни одного.
Только вороны сидели на крышах, их чёрные глаза следили за пришельцами слишком внимательно.
Бром нахмурился.
— Где все?
Ирриль вспыхнула тревожно.
— Они... прячутся.
И тогда Никкара увидела — лицо в окне одной из землянок.
Женщина.
Старая.
Испуганная.
Её губы шевелились, но слов не было слышно.
Только одно:
"Бегите."
Бром сжал молот.
— Ну что, друзья... Кажется, нам снова не рады.
Но Никкара уже шагнула вперёд — к чёрному камню, к тихим домам, к тайне, которая ждёт их в тени.
А вороны взлетели, их крики разорвали тишину, как нож — плоть.
И где-то очень близко что-то зашевелилось...
Глава 37: Камень и Тень
Утро туманное стелилось по долине, окутывая поселение призрачным покрывалом. Воздух был наполнен запахом влажной земли и горьковатым дымком тлеющих трав - не обычных, а тех, что мудрые женщины собирают в полнолуние для защиты от нечистого.
Никкара сделала шаг вперед, и трава под её ногами зашептала, будто предостерегая. Каждый стебелек светился бледно-голубым - след древней магии, ещё не совсем угасшей в этих местах.
- Здесь что-то не так, - прошептал Арнор, его глаза различали то, что было скрыто от других.
- Дома пусты, но не покинуты. Люди здесь, только... спрятались.
Бром провел ладонью по поверхности черного камня, и сразу отдернул руку, словно обжегся.
- Холодный как могила. И.. он пульсирует. Чувствуете?
Ветер внезапно закружил над ними, поднимая с земли сухие листья, которые складывались в странные узоры - то ли руны, то ли предостерегающие знаки. Вдалеке завыла собака, но звук оборвался внезапно, будто ей закрыли пасть рукой.
Из-за ближайшего дома показалась старуха. Её лицо было изборождено морщинами глубже, чем должны быть у смертной, а глаза... глаза светились тусклым желтым светом, как у ночных хищников.
- Уходите, - прохрипела она, и её голос звучал как шелест сухих листьев. - Вы принесли с собой его внимание. Он уже близко.
Никкара ощутила, как камень у её груди внезапно стал тяжелее.
- Кто? Келварон?
Старуха покачала головой, и в этот момент они все увидели - её тень двигалась самостоятельно, не повторяя движений тела.
- Хуже. Господин Чёрного Камня. Тот, кто стережет последний слог.
Земля под ногами вдруг дрогнула. Вороны с громким карканьем взметнулись в небо, образуя на мгновение зловещий узор, похожий на клыкастую пасть. Где-то в глубине пустых домов зазвенели стекла, хотя ветра уже не было.
- Слишком поздно, - прошептала старуха, и её тень вдруг вытянулась неестественно длинной, указывая к реке. - Он идёт.
Вода в реке, до этого спокойная и прозрачная, внезапно почернела. Серебристые рыбки, ещё мгновение назад резвившиеся у берега, всплыли брюхом вверх, их чешуя покрылась странными чёрными пятнами, складывающимися в рунические знаки.
Воздух наполнился запахом гниющего дерева и медного привкуса крови. Ветви деревьев на другом берегу начали шевелиться, хотя ветер давно стих. Что-то огромное и бесформенное поднималось из вод, состоящее из теней и гниющих листьев, с двумя точками тусклого красного света там, где должны быть глаза.
- Бегите, - простонала старуха, её тело начало странно расплываться, как будто превращаясь в дым. - Бегите, пока не...
Её голос оборвался, когда её собственная тень вдруг обернулась и впилась чёрными когтями в её горло. В одно мгновение старуха рассыпалась в кучу сухих листьев, которые тут же сгорели синим пламенем.