Бром первым нарушил тишину:
- Ну что, теперь точно к этому вашему духу? А то я уже забыл, как он выглядит.
Арнор фыркнул, а Никкара улыбнулась - обычной, человеческой улыбкой.
Где-то впереди ждал Аэлиндор.
А позади оставалась деревня, где дети уже смеялись, бегая по траве, на которой ещё блестела роса - та самая, что впитала в себя чёрные волосы и древние слова.
И тьма, когда бы она ни вернулась, уже не найдёт здесь лёгкой добычи.
Глава 38: Черный Родник
Утро застало путников на древней тропе, выложенной камнями, которые помнили ещё поступь эльфийских стражей. Воздух здесь был другим - густым, наполненным запахом мха и чего-то древнего, что не имело названия на человеческих языках.
Никкара шла первой, её чёрные волосы, чуть тронутые утренней росой, казались усыпанными мельчайшими алмазами. Камень у её груди излучал лёгкое тепло, словно живое сердце. С каждым шагом он пульсировал сильнее, будто чувствуя приближение к цели.
- Смотрите, - внезапно остановился Арнор, указывая на странные следы у тропы. Казалось, будто кто-то огромный и мягкий проходил здесь, оставляя вмятины в форме лап, но не звериных - скорее, как если бы сама земля решила принять форму и пройтись по своим владениям.
Бром нахмурился, почесав бороду:
- Надеюсь, это не ещё один «доброжелатель» вроде той твари у деревни?
Лес вокруг них вдруг зашевелился, хотя ветра не было. Листья на деревьях повернулись к путникам, обнажая серебристую изнанку. Из-под корней выползли крошечные голубые огоньки и выстроились вдоль тропы, указывая путь.
- Он знает, что мы идём, - прошептала Никкара, чувствуя, как по её спине пробежали мурашки. Камень на её груди вдруг стал горячим, почти обжигающим.
Тропа начала спускаться в низину, где воздух стал влажным и тяжёлым. Звуки леса постепенно затихли, сменившись странным, едва уловимым звоном, будто кто-то ударял хрустальные колокольчики под землёй.
И вдруг - они вышли к нему.
Чёрный Родник.
Небольшое озерцо с водой настолько тёмной, что оно казалось отверстием в саму ночь. Поверхность была абсолютно неподвижна, отражая небо, но каким-то странным образом - не сегодняшнее, а усыпанное звёздами, хотя сейчас был день.
На противоположном берегу, в тени древних дубов, стоял Он.
Аэлиндор.
Не олень. Не человек. Не дух. А всё это сразу и одновременно - его форма постоянно менялась, как дым на ветру. То проступали рога, то длинные пальцы, то ветви вместо волос. Только глаза оставались неизменными - два зелёных пламени, горящих сквозь туман.
"Вы пришли," - прозвучало не голосом, а скорее внутри их сознания. - "И принесли то, что было утеряно."
Никкара сделала шаг вперёд, но внезапно земля под ногами дрогнула. Из леса донёсся знакомый ужасный треск - тот самый, что они слышали у деревни.
Бром обернулся первым:
- О нет... Он нашёл нас.
На опушке, раздвигая деревья, как тростник, стояло то самое существо - Господин Чёрного Камня, сам Келварон. Но теперь оно было ещё больше, ещё ужаснее, а из его разверстой пасти капала чёрная смола, прожигающая землю.
Аэлиндор поднял руку (ветвь? копыто?), и вода в роднике забурлила.
"Выбор за вами," - прозвучало в их головах. - "Отдать слоги мне... или ему."
Тень над лесом сгустилась. Где-то вдали закаркали вороны. Последняя битва за имя Аэлиндора начиналась прямо сейчас.
Тишина повисла над Чёрным Родником, густая и звенящая, как натянутая тетива. Даже воздух будто застыл, затаив дыхание.
Никкара почувствовала, как камень на её груди забился — не просто пульсировал, а жил, словно сердце, вырванное из груди древнего бога.
Господин Чёрного Камня шагнул вперёд. Его тень растянулась через всё озеро, и там, где она касалась воды, та закипала чёрными пузырями.
— Они не отдадут тебе имя, дух, — его голос скрежетал, как камень по камню. — Они видели, что ты такое. Видели, что ты сделал.
Аэлиндор не ответил. Его форма колебалась — то человек, то олень, то просто сгусток зелёного света. Но глаза... глаза горели.
Бром сжал молот, но не двинулся с места. Даже он понимал — это не их битва.
— Что он имеет в виду? — прошептал Арнор, но Никкара уже знала.
Она помнила.
Видения из зелёного камня. Келебримбор, протягивающий Иллуинэ тот самый артефакт. Лес, кричащий от боли. И Аэлиндор...
Аэлиндор, стоящий по колено в крови эльфов.
— Ты... ты не просто забыл своё имя, — Никкара подняла голову, её голос дрожал, но не от страха. — Ты стёр его сам. Потому что оно стало проклятием.
Тень Аэлиндора вздрогнула.